Туман. Книга третья

(По слухам, сии слова произнесены Кириллой Антоновичем Ляцких, потомственным дворянином).

Некстати заморосил дождь. Именно таковой из множества дождей, которые нежданны средь ясного неба и, оттого, нудны.

Прохор, сторож, так и не объявился и потому укрываться от дождя в сторожке никто из господ не стал. Обосновались под малым навесом над самим крыльцом. Извозчик поднял полог пролётки.

– И что…, – Кирилла Антонович начал было бодро говорить, однако осёкся, вспомнив о присутствии гоф-медика, который был не то, что и самую малость, а и вовсе не посвящённым в истинные причины поступков друзей.

– И что мы станем делать далее? – Наконец-то вымолвил помещик, не оставляя надежды на то, что его заминку верно истолкует штаб-ротмистр.

– Что делать…, – равнодушно повторил Модест Павлович и зябко передёрнул плечами. – Знаете, что-то у меня, вот тут, – он постучал перстами себя по лбу, – не позволяет мыслям сложиться в определённость. Оттого и не имею ответа на ваш вопрос. Хотя… можете принять это, как вероятный намёк.

Прямо сейчас я бы отправился туда, где всё и началось. В Ведищевский Лог.

– Господа, принимая во внимание то обстоятельство, что я оказался невольным свидетелем этого….

– Балагана! – Радостно подсказал Модест Павлович. Видать по всему, что мысль его, таки, сложилась.

– Я, пожалуй, поддержу вашу подсказку, – продолжил Карл Францевич, – и выскажусь кратко, насколько смогу. Вольно, либо невольно, но я стал соучастником в разбирательстве некоего дела, ради которого вы, господа, прибыли сюда.

Кроме того, сей балаган, как изволил выразиться Модест Павлович, пробудил во мне живейший интерес к тому, чем вы, господа, занимаетесь. И потому я осмеливаюсь просить вас принять меня в свою компанию. Вот тут, – гоф-медик обвёл рукою добрую половину мира, – мне многое знакомо. Со многим людом я свёл знакомства и, осмеливаюсь надеяться, смогу оказаться вам весьма и весьма полезным. Хотелось бы напомнить, что войну я знаю не по рассказам моих пациентов, а по личному участию. Да, и медик вам бы пригодился. Знаете, лишняя пара рук, и все мои знания обузой для вас никак не станут.

– А как же ваша лечебница?

– Никита, мой фельдшер, вполне управится и без меня какое-то время. Да, и не вечность я собираюсь отсутствовать. Даст Бог, завтра к вечеру мы возвратимся. Ну, что, господа, принимаете ли вы меня?

– Что скажете, Модест Павлович? – Помещик сызнова постарался, поигрывая голосом, привлечь особое внимание друга.