Дело пропавшей балерины

Слишком много совпадений. Плохими были его предчувствия. Михал Досковский появлялся в Киеве не часто. Тогда им так и не удалось установить причину его появления, хотя одна гипотеза у Тараса Адамовича была. Лишь подозрения – доказательств маловато.

Балерина… Прошла всего неделя, не так много времени. Однако титулярный советник Репойто-Дубяго когда-то давно, еще в бытность свою руководителем антропометрического кабинета, на общем совещании следственного отдела поддержал предположение Тараса Адамовича о сфере деятельности Михала Досковского в Киеве.

Аферист появлялся в городе, когда активно начинали работать торговцы людьми. Их называли «собирателями гиацинтов», хотя следователи так и не выяснили, существовала ли на самом деле банда «собирателей», или это была всего лишь киевская полулегенда, пересказываемая проститутками. А нынче Досковский снова в Киеве.

Тарас Адамович остановился под разлогим ясенем, крону которого осень уже начала расцвечивать первыми яркими пятнами. Подумалось: луковым конфитюром, скорее всего, заняться не получится, придется отложить.

И почему-то посмотрел в синее пронзительно-осеннее небо, склонившееся над Киевом.

III

Интимный театр

Попасть в здание, построенное три года тому назад на углу Тимофеевской и Маловладимирской, было несложно. К нему не такой уж долгий путь, можно и прогуляться. Однако, уже снимая привычную для работы в саду шляпу, прикрывавшую от солнца хорошо заметную лысину, Тарас Адамович решил, что пешая прогулка потребует слишком много времени, а он и так уже со сборами задержался, поэтому, пригладив длинные усы, двинулся в путь.

На часах было девять утра, когда бывший следователь, одетый в летний светлый костюм и залихватскую, немного примятую соломенную шляпу, закрыл калитку, которая под хозяйскими руками скрипнула почти мягко, и направился к трамвайной остановке.

Тринадцатый трамвай, приветливо звякнув, остановился, и Тарас Адамович быстро поднялся в вагон. Он сел на свободное место, поставив в ногах старый потертый чемоданчик, с которым не расставался в течение всей своей непростой службы.

Утром еще колебался, стоит ли доставать его из шкафа, наконец достал, стер невидимую пыль и, не открывая, прихватил с собой.

Трамвай влачил свое длинное стальное тело вдоль знакомых улиц, скверов, площадей, многократно извещая рассеянных пешеходов о своем приближении веселым звоном. Тарас Адамович размышлял. Рассматривал пассажиров, снова погружался в мысли и воспоминания.