Дело пропавшей балерины

Вероятно, уже стали ассистентками профессоров либо готовятся к роли строгих гувернанток.

А здесь, рядом с ним на скамье сидит девушка в шляпке и все мысли ее не об учительской карьере, лекциях или поклонниках.

– Мира, – обратился он к ней, – я попробую найти вашу сестру. Конечно, мне было бы проще это сделать, если бы я все еще служил в полиции. Но, как частное лицо… я сделаю все возможное.

Она ответила неожиданно:

– Я… Я могу вам помочь? Хоть чем-то?

Сначала хотел ответить категорическим отказом.

– Разве что в качестве секретаря. Расследование… требует аккуратности.

Мира с готовностью кивнула.

– Вам пора возвращаться. Не думаю, что ваш профессор простит вам прогул еще одной лекции.

Мира улыбнулась:

– Это сейчас волнует меня меньше всего.

– И все-таки. Вам стоит вернуться.

Она посмотрела ему в глаза и сказала:

– Благодарю.

Грациозно поднялась, взяла ридикюль.

– Когда я могу приступить к работе?

– Что?

– В качестве секретаря, – серьезно сказала она.

Он тоже поднялся, взял шляпу.

– Вам придется совмещать это с курсами, – он посмотрел на нее, в голове мелькнула мысль о том, что участие девушки в этом деле – излишне. Личные дела лучше не расследовать – будут ослеплять эмоции. Когда-то он уже совершил подобную ошибку. Хотя случилось это очень давно. Этой курсисточки тогда еще и на свете не было. Сколько ей? Двадцать один. А уже сполна хлебнула ужаса войны – отец погиб.

– Думаю, мы можем встречаться после полудня. Когда вы будете располагать свободным временем.

– Благодарю. Я начну завтра, – с готовностью пообещала девушка.

– Договорились. Буду вас ждать.

Тарас Адамович слегка кивнул ей на прощание. Уже собираясь уходить, она улыбнулась, привычным движением переместила ридикюль на cгиб локтя, чуть наклонила и снова подняла голову в шляпке.

– Мира! – послышалось вдруг совсем рядом.

Светлая блузка, строгая юбка. Незнакомая девушка крепко сжимала в руках книгу. Вся ее осанка была как-то слишком напряжена, что создавало странный контраст с меланхолично-расслабленной позой Миры. Томашевич удивленно взглянула на девушку. Тарас Адамович вежливо улыбнулся. Он не начинал диалог, ожидал объяснений. В конце концов, эта незнакомка сама вмешалась в их разговор, следовательно, и прерывать неудобные паузы – тоже ей.