Анна Корф и старая аптека

– От того, что страшно, – ответил Николас Бланк. – Это несколько недель пути. Всякое может случиться в дороге.

– Это верно, – подтвердила Наталья Аладьева, – не возили, потому что боялись. А Степан Гаврилович посчитал, что даже, если будут потери, все равно выгоднее возить. Там спрос, там деньги. Если возить товар в столицу, то на каждый вложенный рубль выходил почти рубль плюсом, а если бы он здесь продавал, то на рубль выходило бы от силы копеек пятнадцать.

– Я слышала, что он был самым богатым купцом в Самаре.

Правда? – спросила Аня.

– Правда, – со вздохом ответила Наталья Аладьева.

– А что же стало с его состоянием? – поинтересовалась Аня, которая знала, что денег у наследников Аладьева уже давно не было.

– Как тебе сказать… – принялась было пояснять тетка, но задумалась.

Ксения Павловна при этих словах тоже тяжело вздохнула.

– С наследством вышла странная история, – начала Наталья Аладьева. – Перед смертью Степан Гаврилович на все деньги купил редкие украшения и драгоценные камни.

И все угрожал своей родне, что если они не начнут заниматься делом, то он отдаст сокровища в государственную казну. Свое обещание он не выполнил, драгоценностей не отдал. Но и семья их не получила.

– Кому же они достались? – спросила Аня.

– Сокровища исчезли, – ответила Аладьева. – Сколько не искали их дети и внуки, но так ничего не нашли.

– А что же с заводом? Почему завод перестал работать? Ведь вы сами говорили, это было крепкое дело, доходное, – продолжала расспрашивать Аня.

Тетка лишь махнула рукой.

– Не нашлось дельного человека.

– А ведь какой большой завод был, сколько людей от него кормилось, – сказал Николас Бланк. – И сколько Степан Гаврилович благодаря этому заводу сделал для города. Прекрасную больницу построил, две школы, церковь. Да, большой был человек.

На этих словах разговор об основателе династии Аладьевых был окончен. О Марке тоже никто не вспоминал.

После обеда Анна ушла в свою комнату. Она хотела написать письмо. С самого утра, когда Аня в толпе увидела знакомый силуэт, странная мысль прилепилась к ней: «нужно написать Кожухову».

«Но что писать? – думала она, сидя за письменным столом перед открытым окном. – Про Марка? Не стоит. Про аптеку Ренца? Но что про нее писать?»

Аня смотрела на чистый лист бумаги, и ни одно слово не приходило ей в голову.

Евгений Евгеньевич Кожухов был для Ани человеком важным. В том смысле важным, что все ее издательские и финансовые дела шли через него.