Анна Корф и старая аптека

Именно он решал, когда и что издавать и издавать ли вообще.

Отец Анны Корф был известным в России писателем, его много и охотно печатали, романы хорошо расходились и приносили деньги. Несколько лет назад Александр Корф передал дочери свои неизданные произведения. Так что теперь Аня распоряжалась наследием отца. Она потихонечку входила в издательские дела и сама немного писала. Словом, продолжала дело отца. Помогал ей в этом Евгений Евгеньевич Кожухов – человек, который управлял делами Корфа и управлял настолько хорошо, что без него Корф не стал бы ни известным, ни богатым.

Обычно с Кожуховым они переписывались об издательских делах: когда выйдет книга, что печатать дальше и тому подобное. Но сегодня Ане хотелось написать ему ни о делах, а о том, что происходило здесь – в Самаре. Поделиться наблюдениями, мыслями. Ей хотелось поговорить с ним.

Но лист бумаги по-прежнему был чист. Аня отложила перо, подперла щеки руками и стала смотреть в окно. Уже был вечер, темнело. Шумела листва, и пахло так, как пахнет только поздней весной.

Все запахи вдруг становятся стократ сильнее и сливаются во что-то единое, от чего сосет под ложечкой, а на душе одновременно радостно и тревожно. И тогда человек начинает ждать: вот-вот что-то случится. Именно это чувство весь день одолевало Аню.

«Здравствуй, Евгений Евгеньевич, – Аня начала свой рассказ мысленно. – Наверное, ты как всегда очень занят. Ну что ж … А я тут бездельничаю. Ничего не пишу и даже не читаю. Стыдно. Но в свое оправдание могу сказать, что всему виной Самара.

Тут такое течение жизни. Все медленно, не спеша. Веришь или нет, но мы обедаем почти три часа. Тебе здесь не понравится. А мне, пожалуй, даже хорошо».

Аня отодвинула занавеску, теперь весенний воздух попадал в комнату без всяких препятствий.

– Хорошо! – повторила она вслух.

«Если бы ты приехал, я бы познакомила тебя с чудесными людьми. Вот хотя бы учитель Николас Бланк. Или Марк Аладьев, племянник Натальи Николаевны. Он милый. Мне он нравится, хотя сегодня я весь день на него злюсь.

Ксения Павловна – его мать – тебе не понравится. Признаться, мне она тоже не нравится. Хотя, быть может, я к ней несправедлива.

У Натальи Николаевны очень уютный дом. Он выходит окнами на самую зеленую и красивую улицу в городе. А прямо под моим окном – сирень. От нее такой аромат, что у меня кружится голова и болит тут».

Аня положила руку на солнечное сплетение, как будто показывая невидимому собеседнику, где у нее болит.