Между ветром и песком

– Нет, – произнес он, наконец. – Того, кто осквернил убежище. Убийцу.

Разбойник взвыл, когда в его загривок впились пальцы тоо, замолотил связанными руками в воздухе, тщетно пытаясь вывернуться. Отцепив ремень от седла, Шуким поволок жертву к алтарю – присмотревшись, Аори разглядела и высеченные на глыбе руны, и темные потеки у подножия, и нечто похожее на человеческую фигурку в углублении скалы. Она моргнула несколько раз, словно песчинка в глаз попала, и на доли секунды взглянула измененным зрением.

Идол топорщился обрывками энергий, словно кто-то превратил потоки в солому, сплел из нее куклу, но не закончил работу, оставив ости неряшливо торчать во все стороны.

И, что самое странное, похожие “соломинки” покачивались в воздухе рядом с тоо, до дрожи напоминая нацеленные в его грудь стрелы.

– Молись, несчастный, – процедил Шуким. – Молись, чтобы Двуликая оставила тебе жизнь.

Кажется, пленник его даже не слышал. Он вопил, сучил ногами, извивался, оставляя в песке глубокую канаву, но тоо волок его, словно куль, не останавливаясь ни на миг.

Аори и не подозревала, что в теле араха скрывается такая сила. Караванщики двинулись следом, оставив ящеров у входа, встали вокруг алтаря, словно часовые.

В этот раз никто не пытался прогнать или остановить чужачку. О ее существовании забыли, ведь Двуликая выбрала иную жертву.

Последние порывы ветра стихли, когда Шуким толкнул пленника на камень. Жаркая, горчащая духота навалилась сверху, пытаясь согнуть людей, прижать к песку и навсегда растворить в нем.

В руке тоо сверкнул короткий кривой кинжал. Когда он успел достать его, откуда?

– Выбирай, – прорычал тоо, навалившись на пленника. – Правый, левый?

Гладкое острие покачивалось у самого его лица. Разбойник замер, впившись взглядом в кинжал так же, как пальцы тоо впивались в его шею.

– Л-л-левый, – проблеял он спустя несколько долгих секунд.

Больше всего Аори хотелось отвернуться, когда пленник закричал. Но она не могла, не имела права. Прижала руки к лицу, словно защищала свои собственные глаза, и смотрела.

Как после удара тоо кинжал выпадает из опустевшей глазницы, вонзается в алтарь, будто в дерево, а не камень. Как ливнем сыплются вокруг него темные капли оттого, что пленник трясется, будто в припадке, но не может оторвать ладоней от разгорающихся рун. Как вслед за ними наливается энергией каменная женская фигурка, и от нее, будто щупальца, тянутся бесчисленные потоки через прикованного араха.