Горькое логово

Но сегодня утром он вернулся. Только не ко мне.

– Ярчик…– почему-то больно сжалось сердце.

– Ты его вспомнишь, родной. Это же Ярчик. Пусть с тобой поживет, сколько захочет, – он опять ласково погладил Сташку по макушке. – У тебя хоть будет компания в башне. Я знаю, тебе там одиноко.

– Да я привык, – растерянно сказал Сташка.

– Да-да, как же… Ярчик поймет, остаться ли… На рассвете явился, душу мне вынул, проглотил, молоком запил, пряниками заел и пошел спрятался в дальних комнатах. Дрыхнет сейчас, акклиматизируется.

Ему тут не нравится, особенно зимой. Сказал, что завтра утром пойдет к тебе, что сразу – боится…

– Завтра…– никак не вспомнить что-то страшно важное, зловещее, связанное с именем «Ярчик».

– Да. А то у меня к нему еще есть разговор… А ты, смотри, с ним осторожнее, он, если говоришь глупости, кусается и пинается…Пойдем-ка обедать.

Сидение над красивыми тарелками, жесткие салфетки, тяжелые столовые приборы, запах блюд сначала тяготили, но точное подшучивание Яруна скоро заставило улыбнуться, потом засмеяться, – и он нечаянно попил молока.

Спустя какое-то время под нос поставили тарелку с протертым супчиком, он возил-возил по нему тяжелую ложку, пока Ярун не сказал:

– Слушай, хищник, может, ты и предпочел бы вместо детского супа кабаний бок или оленя на вертеле, но нельзя ведь еще сегодня. Ешь, что врачи разрешили.

– Ладно, – Сташка попробовал – вкусно. – А когда ты возьмешь меня на охоту?

10. «Око Дракона»

В холле Детской башне Кощей сказал:

– Ярун велел заменить тебе терминал и подсоединить новый к своей системе, чтобы ты посмотрел Совет.

Чтоб начал учиться. И, хотя я думаю, что он опережает события, я это сделал.

В классе светился большой экран. Сташка с минуту посмотрел на еще безлюдный зал Совета, потом отошел к окну. Тихо падал крупный снег. Он перебежал в соседнюю комнату, открыл узкую балконную дверь и задохнулся от морозного воздуха. Темно, никто не увидит, и он осторожно выбрался на узкий балкончик, опоясывающий башню.

Оставляя в пушистом слое снега темные следы, походил по балкону; замерзая, сгреб с обледеневших перил снег, слепил крепкий снежок и запустил в соседнюю башню. И угодил прямо в сердитый глаз каменного дракона – морда у того сразу стала дружелюбнее. Руки ломило от холода, самого уже трясло тугой дрожью, но уходить в тепло он не хотел. Горели белые огни на стенах, крупные снежинки медленно падали вокруг, пронизывая пунктиром синие тени от башен и зубцов стены.