Горькое логово

А вот Сеть… Сеть могла. Но с какой целью? Не вспомнить… Эльф не поднимал головы. Он не был похож на обезьянку. Он не зверек, как хотелось бы думать Кощею. Просто очень-очень печальный мальчик в золотой шерстке… Он живой и настоящий. Он… Ярчик. От слова «яркий». А на самом деле это – Айр, «Око Дракона». Будущая девятая звезда. Но Ярчик этого не знает… Наверно. Он сам не знает, что он, как и Агаша, Кира, Митька в ЛЕСУ, – персонификация одного из мощных искусственных интеллектов Сети. С операционным доступом к собственному исходному коду.

Для него стать звездой – значит перейти от одной платформы к другой, более мощной. Он и создан был с этой целью, чтоб Сеть стала умнее и мощнее… Сколько ж он уже ждет Сташкиной команды стать самим собой? Он помнит, наверное, про Сташку вообще все… Из-за шерстки он кажется толстеньким, но на самом деле под этой шерсткой хрупкие легкие косточки да жалкие жгутики мышц…Ни перед кем, кроме Яруна, Сташка не чувствовал такую вину.

Эльф вдруг поднял голову и прямо посмотрел жутко-зелеными глазами.

Сташка закрыл лицо ладонями. Он испугался. Чтобя Ярчик стал звездой, надо его убить, вдруг понял Сташка с обдирающей кожу ясностью. И мальчика маленького в золотой шерстке – больше никогда не будет, а будет звезда. Для Дракона. Для этих крупных ярких звезд в черном бездонном небе. Ярчик знает это давно.

Ох, нет. Только не это. Пусть он живет, как есть, шерстяной, худенький, счастливый и не подозревающий, что он такое на самом деле… Создавать звезды Сташка и сам может.

– Уходи, – попросил Сташка. – Уходи скорей.

Маленькая холодная ладошка погладила руку, чуть коснувшись щеки. От его шерстки знакомо пахло сухой листвой. Потом он сел, притиснувшись к Сташке всем своим пушистым тельцем, как-то влез горячей башкой под его локоть и хрипловато сказал:

– Ты в прошлый раз тоже меня прогнал. И – что было? А так и ты бы жил, и я бы давно стал звездой… Нельзя больше меня прогонять.

– Я тебя плохо помню, – Сташка отнял руки от лица. – Только какой ты худой под своей шерсткой и легкий.

Я сам-то плохо еще осознаю, что уже был.

Глаза у Ярчика были мальчишечьи, веселые – но мудрые.

– Был, – вздохнул он так же тяжело, как иногда вздыхал Ярун. – Ты вспомнишь. Ты всегда вспоминаешь. Только иногда поздно. Не прогоняй меня. Я буду тебе помогать. И вспоминать, и вообще. Я уже ведь долго живу. Много помню… Должен рассказывать тебе обо всем, что ты пропустил или забыл… Знаю все-все про тебя и про Яруна.