Горькое логово

Ярун поднял руку, Сташка инстинктивно зажмурился – но теплая ладонь нежно легла на лоб: – Какой ты крохотный… Худой стал… Что ты, дурачок, творишь? – он другую ладонь положил Сташке на грудь, как раз туда, где было больнее всего – сразу ударило внутрь жаром, сжигая боль, и стало можно глубоко вздохнуть, а глаза закрылись. Ярун попросил: – Живи. Жить надо. Расти надо… Дыши.

Сташка послушно дышал теплом, что текло с рук Яруна. Щеки жгло. Он вспомнил про Венок и мертвого себя, и рывком сел и отбросил руки Яруна со лба и сердца.

Вскочил – почему он лежал на столе? – даже отбежал в угол. Ярун взметнулся за ним – да что ж он такой огромный-то! – схватил за плечи. Сташка в накатывающем ужасе рванулся, но Ярун ухватил его крепче, тогда он извернулся и впился зубами, куда пришлось – в горячее широкое запястье. Свободной рукой зашипевший Ярун тут же схватил его за шиворот, встряхнул, как щенка, скрутил – не вырваться, как не изворачивайся. Он еще потрепыхался, слабо царапая ему руки, потом обессилел.

– Огонек, – через долгую минуту ласково позвал Ярун.

 – Хоть глаза-то открой.

От этого имени тяжкая, знакомая боль всколыхнулась в самых глубинах. Какие тяжелые, какие черные волны… Это время, а не боль. Сташка поднял тяжелые веки, покорно посмотрел на Яруна. Ничего не увидел, только теплые пятна. Буркнул:

– Ты запер меня в башне!

Ярун перестал его крепко сжимать. И погладил по затылку:

– Чтобы тебя уберечь. Ты сокровище, ты Сердце Света. Все царевичи сидят в башне. Даже в сказках.

– Врешь ты все, – через силу сказал Сташка.

 – Никакое я теперь не Сердце. Света нет, – Сташка наконец посмотрел ему в глаза. – Пусти. Такой я тебе незачем.

– Глупости, – Ярун не отпустил. Какой он громадный и страшный. Горячие ладони у него какие. Взгляд как ветер из пустыни. – Я-то думал, вот он ты, опора, соратник, делом займешься, а ты… Нет у меня времени с тобой нянчиться!

Сташка съежился бы, если б мог. Значит, у Яруна не будет времени и когда Сташке придет смертельная нужда в нем? В груди опять стало тошно и пусто.

– Я думал, ты взрослее… Щенок. Недели не прошло, а ты уж опять за свои выходки…

Какие выходки? Почему – опять?

– Зачем ты туда пошел? …Сташка, не молчи, – он снова больно притиснул его к себе. – Отвечай мне, негодяй! Какого черта тебя понесло в крипту?

– …Венок там раньше лежал.

– Ну да, лежал. Лет семьсот назад. Тебе нельзя Венок. Мозг детский – никаких нейросимбионтов. Что там в крипте стряслось? – мягче спросил Ярун.