Золотой братик

Кстати удалось избежать завтрака с противной кашей. А в классе, к середине урока вдруг дошло: да немота – это удача!! Подарок! Не надо говорить с учителями!! Он и так почти ни с кем не говорил и терпеть не мог устно отвечать уроки. А теперь он вообще ото всех разговоров со взрослыми был избавлен! На мгновение он даже улыбнулся. Писал он к тому же еще медленно, на клавиатуре подбирал слова еще хуже, и теперь растерянные учителя не знали, как с ним быть. Он сидел за партой на своем месте, решал задачки, отсылал на учительский экран свои карточки ответов, как всегда, выжидая последний момент; на другом уроке списывал, расставляя буквы, упражнения из легийской грамматики.

Поглядывал за окно – там шел снег. Хороший снег, не мокрый и не бешеный…

Вдруг посреди четвертого урока в класс вошел Артем. Очень большой, в черной куртке, с тающим снегом на плечах, великан рядом с молоденькой учительницей природоведения и игрушечными зелеными партами. Дай закрыл лицо задрожавшими ладошками. Артем что-то вежливое сказал учительнице, потом велел:

– Дай, иди сюда.

Дай встал, но ноги отнялись, и он плюхнулся обратно. Навалилась звонкая злая тишина. Что-то прошипела Торпеда. И вдруг громко и тоненько сказал Сережка:

– Да ведь нельзя же так!

Артем усмехнулся и спросил:

– А как можно? И ведь ему же нужно помочь? Пойдем, Дай, не бойся.

Ага, «не бойся». От ужаса в раздевалке Дай ронял то шапку, то варежку, а тугие застежки на ботинках так и не смог застегнуть. Артем вздохнул, поставил на скамейку, в секунду щелкнул застежками ботинок, одним движением застегнул куртку, аккуратно замотал шарф.

Попросил серьезно:

– Ну, не дрожи. Я виноват, правда. Очень виноват.

Дай опешил. Артем плавно поднял руку и согнутым пальцем нежно погладил ему переносицу:

– Больше ничего подобного, обещаю.

Так делал только Юм. Больше никто и никогда не гладил Даю переносицу согнутым пальцем. Попробовали бы, посмели, ага. Без пальцев бы остались… Но Артем… Не чужой?

– Я хотел узнать, что ты скрываешь, какие способности таишь, чего от тебя ждать, – объяснил Артем.

 – Не слишком удалось. До зеркала каменный коридор, а потом – вроде вода… Дальше не расшифровывается, а ты рассказывать не хочешь. Ну и что – онемел, захотел бы – написал на бумажке…

Он смотрел ласково, без укора, но очень внимательно. Дай поскорее опустил глаза. И услышал:

– Я не буду выспрашивать. Не бойся. Я и так вижу, что ты чудесный. Ну, прости.