Триумфатор

– Вам надлежит отправиться к легионам незамедлительно, – распорядился Плавт.

«Еще чего!» – фыркнул про себя проконсул, а вслух уточнил:

– Как только попрощаюсь с воинами.

Слова прозвучали небрежно, точно оброненные через губу. Он все еще пытался держаться свободно, но цензор ему не позволил.

– «Тотчас после получения документа». – На лице Эмилия Плавта застыло выражение протеста, точно он хотел бы выдохнуть: «Не дозволено», – но смог только повторить последнюю фразу указа.

– Это мое право командующего, – отчеканил Авл.

 – Я должен поблагодарить легионы, служившие под моим началом, и наградить тех, кто наиболее отличился. «Законы двенадцати таблиц» предусматривают именно такой порядок ухода с должности.

– «Тотчас после получения документа», – бесстрастно повторил цензор.

– Ну, с женой-то хоть попрощаться дадите? – хмыкнул проконсул. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось видеть законную супругу, но надо было соответствовать. – Сборы предусматривают посещение дома?

Эмилий растерялся.

Им овладела детская беспомощность. Он не знал, может ли разрешить подобное. О посещении дома ничего не говорилось в инструкциях. Цензор взмолился богам и семейным духам-покровителям. Но те молчали. Авл знал таких: грозные, даже сердитые с подчиненными, они без всякого ущерба для себя гнулись и унижались перед теми, кто стоял выше. Еще вчера – перед ним самим.

Проконсул уже знал, как устроить все угодным себе образом – и посещение дома, и прощание с войсками – главное, сейчас, сию минуту не забирать у Эмилия указ.

Пусть побегает за ним по городу.

Сообразно принятому решению, он стукнул себя о железный нагрудник кулаком, отсалютовал невидимому начальству и исчез в дверях, оставив цензора со свитком в руках.

?

Указ ему все-таки вручили. Но вечером. Когда Авл почти все сделал: и поговорил с офицерами, и сказал супруге пару слов на прощание. Второе оказалось труднее первого.

Едва выйдя из здания Курии, на ступеньках он заметил своих присных – легатов и поддерживавших его сенаторов.

Значит, следовало держаться. Марцедон, каким бы бледным, даже желтым ни был, сумел улыбнуться.

– Чего приуныли?

Ответ последовал в виде преувеличено бодрых лиц и разведенных рук, мол, кто приуныл? ничего подобного! Но многие уже отошли, понимая, что песенка проконсула спета. Он – уже Прошлое, никак не Будущее. Среди них оказались те, кому Мартелл доверял, очень доверял, даже слишком.