Триумфатор

Пусть их же боги с ними и разбираются!

На другой день телеги с исковерканной бронзовой рухлядью в сопровождении пышного конвоя отправились к излучине реки. Авл ехал с декурией[16 - декурия – кавалерия.], их пурпурные плюмажи резко выделялись на фоне пустого серо-голубого неба. В здешних местах иного не бывает. Они еще считают это цветом! Жарким апрельским днем! Хорошей погодой!

Командующий двигался впереди колонны, в сопровождении легатов, и сохранял равнодушный вид: будто ему и дела нет до похотливой деревяшки с костяным лицом.

– Спроси, почему ее губы бордового цвета, – обратился он к квилиту-переводчику.

Тот нагнал жрецов, тащивших свой кумир на резных носилках. По такому случаю проконсул уступил свои, они тоже считались даром для богини.

– Жрецы говорят, что это ягоды тутовника, – сообщил переводчик и нехорошо скривился, что означало: он им не верит.

Авл тоже не верил. Из поколения в поколение, из века в век варвары мажут рот богини жертвенной кровью. Сейчас это вполне может быть сок шелковицы, но прежде была баранья, а еще раньше – человечья кровь.

Проконсул хорошо это знал, потому что его лара так и тянуло присосаться к губам богини в жарком, слюнявом поцелуе, чтобы слизать как можно больше жизненной силы.

«До каких пор ты будешь мучить меня? – взмолился Мартелл. – Почему раньше помогал, а теперь губишь?»

«Ты сам выбрал наказание, – был ответ. – До тех пор, пока ты не забудешь о людях в катакомбах, я буду толкать тебя в грязь. Убей их, и будем квиты.

Я снова стану твоим слугой, цепным псом, если захочешь».

Хотел ли он?

«Тебе все равно не избавиться от меня. Я – это ты. Без меня ты – ничто. Слабый, перепуганный ребенок. Ты – младенец!»

Неправда. Пусть он не гений, не хитрец, не стратег – все это дано ему злым подселенцем. Но он, по крайней мере, не трус – это свое, не заемное. И еще он справедлив, это отмечают все, кто с ним сталкивался. Не любит нечестья, не терпит напраслины, сплетен. Это тоже свое. Лар-то как раз подбивает его на каверзы.

Каждый раз, когда проконсулу приходилось судить, решать чью-то участь, злобная тварь просто под руку толкала, заставляла возмутиться, вспылить, принять неправое решение – лишь бы поскорее, лишь бы отвязаться. Приходилось его обуздывать.

Значит, свое: храбр и справедлив. Уже неплохо. Обычно, конечно. Без изысков. Но вовсе не так ужасно, как у многих. Например: труслив и прожорлив, или ленив и похотлив, или, наконец, завистлив и пьяница.