С точки зрения чудовища

Тот хмыкнул.

– Хочешь посмотреть на настоящую скрипку? – неожиданно предложил он. – Не на поделку, а на творение настоящего мастера?

– Господин, – растерялась Ханна, которую Мелех умолял не спускать с Исабель глаз.

Винсент устало вздохнул.

– Боги, Ханна, видимо, я потерял остатки власти, если ты вклиниваешься в каждый мой разговор.

Женщина приосанилась.

– Даже будь вы… не вами, а господином с домом, полным слуг, и самым грозным и суровым, я все равно бы…

– Я жду свой завтрак, – отрезал виконт.

И посмотрел на Исабель.

– Так ты идешь или боишься?

– У вас нет рогов и грязной длинной бороды, – ответила Исабель спокойно. – Не вижу, чего мне стоило бы бояться.

И, наклонив голову, посмотрела за спину виконта.

– А это правда, что у вас есть розарий?

Я действительно не знаю, зачем пригласил ее в дом. Да еще и после непонятного замечания про рога и бороду, на которое я решаю просто не обращать внимания. Какие-то деревенские суеверия, не иначе.

Может, все дело в том, что последние двадцать лет бреда, отчаяния, равнодушия и самообмана я все равно знал, что я – самое странное, с чем это захолустье когда-либо сталкивалось. Потом, когда я понял и успокоился, я даже стал гордиться тем, что могу наблюдать, как жизнь проходит передо мной, не причиняя мне вреда. Как бог, наблюдающий за своими подопечными.

И вот – она. Деревенская девчонка, дочь гончара, со складной речью и мечтой о скрипке.

С жизнью, намного более короткой, чем моя.

Вероятно.

Она смотрит на меня – и все равно, будто сквозь меня. Ее ресницы не трепещут, дыхание не сбилось, и я не знаю, что больше взволновало ее: рассказ об ее отце, упоминание о моей скрипке или вопрос о том, есть ли у меня розарий.

Я не думаю, что мои слуги обсуждают это между собой, но у каждого, ладно, почти у каждого, живого и покойного, находилась близкая родственница, которая не ленились приезжать из соседних деревень, из города, сюда, ко мне. Все было по обоюдному согласию: я платил, они оставались со мной, и мы проводили несколько приятных дней вместе.

Разумеется, перед отъездом они клялись именем богов, что будут держать язык за зубами. Да и кто бы им поверил.

Деньги открывают много возможностей и всегда есть те, кто согласен их получить. К тому же, я недурен собой. Но ни одна из этих женщин не принесла с собой ничего, кроме короткой вспышки надежды, веселья и, следом, ледяного разочарования.