С точки зрения чудовища

Я могу быть с вами постоянно, пока отец будет лечиться.

Я закрываю глаза.

Годы назад я мечтал о том, чтобы прекрасная девушка пришла в поместье, чтобы отдать мне свое сердце, и мы влюбились бы друг в друга так, чтобы не расставаться ни на секунду.

И вот девушка пришла. Только ей нужны деньги, а мне – не нужна она.

С другой стороны… я не хочу этого одиночества. Снова. А уж как это воспримут в Малой Долине – не моя забота.

– Ты умеешь читать? – спрашиваю я. Я заключаю контракт с каждым из слуг, где прописываю их обязанности и свои обещания.

Бумажка абсолютно бесполезна сама по себе, но я клянусь над ней именем богов, и слуги делают то же самое. Это моя гарантия того, что я не проснусь однажды брошенный всеми.

До тех пор, пока у меня есть деньги.

Это их гарантия, что я не позволю и не попрошу лишнего. Пока они выполняют свои обещания.

До сих пор из всех, кто работал на меня, читать умели лишь Марел и Мелех.

Первого научил я, второй – выучился у отца.

И я не удивляюсь, когда Исабель утвердительно кивает.

Остается только взять бумагу и чернила в кабинете, да вспомнить: как описать словами то, что мне нужно от Исабель.

Исабель решила отправиться в поместье прямо с рассветом, одна. Несколько минут, пока девушка умывалась и приводила себя в порядок, она обдумывала, не заплести ли ей волосы в красивую прическу и не надеть ли праздничную юбку.

Потом Исабель вспомнила лицо виконта и отмела эту мысль в сторону. Если что и должно было убедить его взять ее на службу, так это страстность речи и желание работать, а не вплетенная в косу лента и яркая одежда.

Под утренним солнцем дорога к поместью показалась быстрой и приятной. Исабель поздоровалась с пекарем, раскланялась с женой ткача и даже остановилась ответить на пару вопросов о здоровье своего отца. Исабель подумала, что если Винсент согласиться взять ее на службу, то ее образ любящей дочери быстро превратится в образ жертвующей собой дочери.

«Такая молодая и в проклятом месте, вроде поместья», – покачают головой женщины у колодца.

Интересно, знай они, что дряхлый выживший из ума виконт на деле – угрюмый, но вполне цветущий мужчина, что тогда бы они принялись говорить?

Малая Долина осталась позади. Исабель вышла на дорогу, шедшую мимо вызолоченных колосьев пшеницы, тянущихся до самого горизонта. Солнце начало пригревать, и Исабель приспустила платок с плеч. Велик бы соблазн снять обувь и пройтись босиком, но покойная мать ненавидела, если Исабель пачкала ноги.