Красный Дракон. День гнева

Когда она будет совсем одна. Или еще хуже – рядом будет дочь. Эта мысль парализовала. Нет, она не приведет чудовище в свой дом.

Обхватив подборок Лизы, парень наклонился. Поцелуй был мимолетным, в уголок обветренных губ, но она мгновенно ослабла. Голова закружилась, будто она в одиночку осушила бутылку водки. В горле пересохло, веки налились тяжестью, и Лиза пошатнулась.

Как бездарно прожита жизнь! Стоя на пороге смерти и вспомнить—то нечего. Разве что дочь… Она представила Еву. Несчастная девочка. Страшно представить, что ее ждет.

Парень разомкнул объятия, и Лиза с трудом устояла на ногах. Мир отдалялся, пока окончательно не померк, и она не упала на асфальт замертво.

Женщина угасла на его глазах. Дело сделано. Он отвернулся и зашагал прочь, напевая под нос незамысловатую мелодию, и вдруг обнаружил, что все еще сжимает в руке яблоко. Хмыкнув, надкусил сочный фрукт. Струйка сока стекла по подбородку, он вытер ее рукавом джинсовой куртки и облизнул губы. Давно он не ел таких вкусных яблок.

Что она чувствует? Этот вопрос Ева задавала себе снова и снова, но ответ не находила. Люди с состраданием смотрели на нее. Говорили о том, как тяжело в шестнадцать лет потерять мать, а она не могла разобраться в эмоциях. Должно быть, это шок. Она придет в себя, и горе навалится подобно снежной лавине. Но глубоко внутри она подозревала: этому не бывать. Стоя над свежевырытой могилой матери, она ничего не чувствовала.

Она плохая дочь. Худшая из возможных. Ева подняла голову к солнцу, нарочно распахнула веки и всматривалась в ослепительный блин до рези в глазах. Может, так она заплачет? Детям положено плакать на похоронах родителей.

Гроб опустили в могилу. Ева хладнокровно следила за тем, как мать покидает ее жизнь. Теперь она одна на всем белом свете. От страха приподнялись волоски на руках. Что с ней будет? Ее отправят в детский дом? Шестнадцать лет не подходящий возраст для начала самостоятельной жизни.

Ева зачерпнула горсть земли. Постояла над зевом могилы и разжала пальцы. Раздался сухой треск, точно хрустнули измученные артритом суставы – земля упала на крышку гроба.

– Прощай, мама, – губы двигались беззвучно.

Для поминок в гостиной накрыли стол. Об этом позаботились учителя Евы, так как друзей у Елизаветы Архаровой не было. Окружающие ее недолюбливали.