Лимит. Регенерация чувств

Из моей груди раздался глухой стон, и я, не прекращая ласки, запустил поток энергии, извлекая из сознания Терри те картины, что роились в ее разуме, ведь она подсознательно ждала мою атаку. Я сам готовился к этому, словно впервые хотел примерить на себя чужую боль и страдание.

Терри была для меня одновременно решением рабочей проблемы и новой напастью. Я не до конца понимал, что происходило со мной в тот момент. Слишком уж трудно давался каждый шаг и решение.

Я медленно отключал ее сознание, но не полностью, позволяя мыслям свободно разгуливать в голове.

Обнаженное женское тело лежало предо мной, не шевелясь, не пытаясь сопротивляться моему напору. А я уже не знал, желал ли я ее в тот момент. Ведь мои мысли вдруг переключились на воспоминания этой блондинки – хрупкой, как статуэтки из голубого хрусталя в моей бывшей усадьбе, и одновременно сильной и несгибаемой, словно алмазный диск.

Ее ужас, застывший глыбой во время окончания нашего разговора, так и стоял передо мной, до сих пор насыщая меня своей энергией.

А я попытался понять желания Шела, который пользовался Терри таким образом.

Даже для меня, видавшего всякое и знавшего немало женских фобий, этот способ удовлетворения был чем-то неизведанным. И я не мог сказать, что страх Терри в миг, когда я осознал ее прошлое, стал чарующим. Скорее, наоборот, я видел боязнь настоящей смерти, которая преследовала меня долгое время. И теперь именно она пульсировала внутри, мешая осознать действительность происходящего.

Мне еще никогда в жизни не было столь страшно.

И ужас Терри вместо желаемого удовольствия доставлял лишь жуткий дискомфорт. Меня несло с ускорением в ту самую пропасть, которая снилась мне три года. Я машинально ласкал безвольное тело своей любовницы, чувствуя ужас от навевания ей страшного кошмара. А меня тащило вместе с ней во тьму, из которой не было выхода.

Хотелось просто поговорить с ней, но я понимал, что тем самым испорчу весь план. Как бы плохо не было, я надеялся на положительный исход дела.

Страх смерти снова напомнил мне о трагической кончине прошлой жизни липким ужасом, который я испытывал сам крайне редко. И эта эмоция в моем разуме заставила вздрогнуть от новых, странных для меня чувств. Я никогда не хотел умирать, и теперь паутина собственных страхов закручивала в свои плотные объятия.

Я раздвинул ноги Терри, проталкивая в нее свой член, все еще твердый от изначального возбуждения. Он, сволочь, стоял, как каменный, а мне было уже не сладко.