Нет права жить, нет права умирать

Когда он узнал, что нам предстоит провести бок о бок еще пять лет, то долго ржал над этим обстоятельством, а потом начал придумывать новые способы, чтобы вывести меня из себя, получая от этого удовольствие.

Или Лера Каткова – высокая брюнетка, которая частенько просила у меня конспекты, ведь свои тетради вечно забывала. Она считала себя самой крутой на потоке, исключительно потому, что ее отец был одним из спонсоров универа и другом ректора. В общем-то поэтому она и училась именно там, где и я. С возможностями Каткова можно было легко отправить дочь учиться в Москву.

Но он держал ее при себе, под присмотром, ведь она не отличалась примерным поведением.

Остальные однокурсники тоже не отличались в моих глазах добрым отношением и поступками.

Каникулы пролетели слишком быстро. Я толком и не почувствовала свободы. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться.

Я сидела на кухонном подоконнике, периодически посматривая в окно. На скамейке у подъезда нашей старой пятиэтажки собрались все пенсионерки двора.

Вокруг расселись вечно голодные кошки, жадно провожая взглядами каждое движение кормилиц.

Сперва соседки о чем-то громко спорили. Потом наступила долгожданная тишина. Почти все машины разъехались, освободив тесные асфальтированные парковки, еще покрытые лужами после ночного дождя. И я снова уткнулась в книгу, как вдруг раздался истошный рев сигнализации. Оказалось, какая-то невзрачная серая иномарка, сдавая задом, въехала в блестящий черный джип нового жильца.

Бабульки не преминули возможностью обсудить событие.

Они окружили несчастного водителя, который растерянно озирался по сторонам в поисках хозяина пострадавшего автомобиля. Владелец того самого джипа в этот момент наверняка сладко спал. Его квартира напротив нашей, и вернулся он под утро – приехал с музыкой, переполошив весь дом. Окна моей спальни выходили во двор, и я как раз дочитывала историю, не в силах остановиться, когда это произошло.

Вскоре на поле боя, расталкивая бабок, проклинающих сигнализацию и всю современную молодежь, показался и мой сосед, Станислав.

Его помятая майка не была заправлена в джинсы и смешно топорщилась в стороны. Да и сам он имел такой вид, будто его подняли, а разбудить забыли.

Почесав стриженую голову, он взглянул на смятый металл дверцы автомобиля, лишь потом соизволил отключить какофонию, вернув во двор тишину. Но бабки загалдели с новой силой, расписывая на все лады звуки его сигнализации, по их словам, уже доставшей весь белый свет.