Невинная для Лютого

Неужели не успели? Не спасли моего ребенка?

Я шагнул вперед, в порыве паники, желании узнать, что случилось, но когда девушка взглянула на меня, ослепляя страхом и синевой, снова отступил к стене. Сжал кулаки.

– Оставь нас одних, – бросил я Серому, что стоял за спиной девушки.

Волк глянул на Кирсанову и, подтолкнув её ко мне, вышел из комнаты. Прикрыл за собой дверь.

Девка, крупно дрожа, казалось, даже не заметила этого. Она не отводила от меня взгляда: глубокого, пронзительного. Я всеми фибрами души ощущал, как исходят от нее волны ненависти.

Жгучей, густой, как острая паста чили. И я дышал этой яростью. Бессильной яростью, потому что жертва и сама понимала, что ей нечего мне противопоставить. Я могу сломать ее двумя пальцами, но только ради ребенка этого сейчас не сделаю.

Худенькая, но высокая, ноги длинные стройные, тонкие щиколотки, крошечные стопы в грязи. Я медленно поднял взгляд обратно, отмечая, как расположены пятна крови на острых коленках и бёдрах, но ближе к промежности кожа чистая.

Похоже, это не её кровь.

Кирсанова, неправильно истолковав мой взгляд, прижала руки к подолу рубашки и потянула его вниз, пытаясь скрыть от меня, что стоит без трусиков. Будто я не знал. Я же скользнул взглядом выше, отмечая высокую пышную грудь, выступающие эротично косточки ключицы и острый подбородок.

Когда я трахал девчонку в машине, грудь её была куда как скромнее. Я до сих пор их помню, твою ж мать! И соски не торчали так призывно и дерзко. Я оторвал от выступающих сквозь ткань горошин взгляд и задохнулся, глядя на залитую кровью шею Кирсановой, испачканным светлым волосам.

Она будто ожившее привидение моей жены… Су-у-ка.

И тут девушка заговорила. Голос прозвучал хрипло и надрывно:

– Что вам нужно? Деньги? Сколько вы хотите? Не обязательно требовать их у отца, я сама заплачу.

И, глядя прямо на меня, сузила свои нестерпимо-синие глаза, пронзая обжигающей ненавистью.

Нельзя к ней подходить. Нельзя. Но я все равно ступил ближе. Затем еще.

Навис, заставляя ее согнуться под моим ростом и величиной.

– Думаешь, мне нужны деньги?

Она скривилась на миг, лицо её исказилось, словно от боли, но взгляд не опустила. Выплюнула:

– Остальное вы у меня уже отняли.

– Нет, не все, – я улыбнулся уголком рта. Иначе я не умею и, скорее всего, напоминало это оскал. Особенно если вспомнить, как изувечено мое лицо. – Ты отдашь моего ребенка.

Глава 9

{Ангел}

До этих слов я держалась.