Невинная для Лютого

На лютой ненависти, которую я испытывала к этому огромному и страшному мужчине, на ярости, которая вытягивала меня в полный рост, словно каркас, я стояла и смотрела в его изуродованное лицо без малейшего страха.

Он сломал меня, раздавил, уничтожил, содрал не только корсет свадебного платья – разодрал мою жизнь! Что ему ещё от меня нужно? Деньги? Да я отдам всё, что есть, лишь бы никогда больше не видеть эту уродливую рожу! Дам больше, чем попросит, чтобы исчез навеки-вечные, но…

– Ты отдашь моего ребёнка.

Сердце ёкнуло, и я покачнулась.

Перед глазами мелькнуло жуткое окровавленное лицо подонка, которого пристрелили прямо на мне.

А что, если Гриша не виноват? Носов-младший лишь попросил сделать аборт и выйти за него, а, когда я отказала, то просто ускакал. Я же, увидев отморозков, решила, что это экс-жених всё организовал.

Скорее всего тех бандитов нанял не мой Григорий, а вот это чудовище со шрамом в пол-лица?

Наклонив голову, он ухмылялся так, что спина похолодела, и ужасно вспотели ладони.

Это был звериный взгляд. Лютый.

В тот день, изнасиловав, Шрам на миг сжал руки на моей шее, и я только потом вспомнила об этом, разглядывая синяки на шее. Задушить хотел? Или напугать смертью? Но в тот момент мне было уже плевать, я и так, казалось, умирала.

И вот сейчас, когда я, наконец, вышла из дома отца, оказалась без охраны, мучитель снова набросился на жертву. Сначала натравил отморозков, затем притащил в своё логово.

Точно зверь. Иначе и быть не может.

Его рык “Ты отдашь моего ребёнка”, сверкающие черной тьмой глаза, сжатые кулаки, что бугрились от вен, и огромный сверкающий зазубренным лезвием кинжал, оставленный на столе – все это говорило об истинных намерениях чудовища.

Ноги подкосились, и я, громко всхлипнув, рухнула на колени. Обхватив мужчину руками, заскулила:

– Пожалуйста, не надо… Умоляю. – Слёзы хлынули из глаз. Я выла, содрогаясь от ужаса: – Не вырезайте его! Не убивайте… Вы же человек. Были же когда-то. Нельзя… так…

Он будто превратился в камень.

Застыл. Перестал дышать. Руки поднял, словно собирался ударить, а потом неожиданно оторвал меня от себя, поднял вверх за талию, отчего рубашка неприлично задралась, переложил ладони на плечи и, сжав их, прорычал:

– Никогда ко мне не лезь, сука, иначе прибью! Ясно выражаюсь? Не слышу?

Я замерла, не дыша, сердце пропустило сразу несколько ударов. Интуитивно кивнула, но не смогла выдавить и слова.

– Ты останешься в моем доме под охраной.