Заставь меня простить

И еще…

Задрал ее руки наверх, за голову, переплел пальцы со своими… Самое сладкое, самое желанное признание их единства…

Короткий момент боли она почти не заметила. Только чуть сильнее стиснула зубы, чуть более часто задышала… Игорь этого не заметил тем более.

Он упивался процессом, кажется. Кайфовал. Постанывал, обдавал горячим воздухом шею… Позволил ей освободить ладони, подставлял затылок и порыкивал от удовольствия, когда она легко царапала ему, путаясь в волосах… Собирала испарину на плечах и спине, лаская, кайфуя от его дикой, восторженной реакции на эту ласку…

Ей было невозможно хорошо лишь от того, как он упивается процессом, как ускоряется в погоне за своим удовольствием… Прикрыв глаза, наслаждалась тем, как он наполняет ее, все больше и больше, все глубже и глубже…

Последнее, самое жесткое объятие, в котором легко было потерять сознание… Игорь прижал ее к себе так плотно, будто пытался впаять в себя, вдавить намертво… Несколько быстрых, самых сильных толчков, невероятно сладких… И он замер, так и не отпустив Кристину…

Отмирал долго.

А ей было жалко отпускать его. Готова была вот так остаться на вечность! И не важно, что ребра были придавлены тяжестью, что голова кружится от недостатка воздуха…

Игорь сел, напоследок оставив на ее губах несколько коротких поцелуев… Мельком глянул на простыню… Кристина даже не пыталась прикрыться – и сил не было, и не хотелось казаться глупой…

– Почему не сказала сразу? – Он взглядом показывал на темные пятна на ткани и ее бедрах…

– А зачем? – Пожала плечами.

– Действительно…

Его тон ничего не выражал. А Кристина все ярче и ярче ощущала, как неумолимо накатывает одиночество…

Скулы свело. Зубы впились в нижнюю губу, заглушая болью телесной внутреннюю боль.

– Может, ты теперь уйдешь? – Тут же накатили стыд, раскаяние, стеснение.

Все было так хорошо ведь. Ровно до этого момента! Зачем он вообще задал этот вопрос? Мог бы сделать вид, что не заметил!

Игорь обжег ее взглядом через плечо.

– Зачем? Не похоже, что ты собираешься спать. Лежишь вон, бодренькая!

– Я… – Она замялась, подбирая слова. – Я… не буду больше…этим… Больше не буду этим заниматься!

– А кто тебя заставляет?

У нее все внутренности колотились от мелкой противной дрожи. Трясло от волнения. А Залесский продолжал издеваться.