Лёшенька. Часть первая

Полинка собирала цветы по обочинам, ловила струящихся возле самого лица бабочек.

– Мам, а ты знаешь, куда идти? – забеспокоилась она.

– Конечно, я же здесь, в Андреевке, выросла. Ребятами мы куда только не забредали… Вот уже и околица. То-то братец Константин обрадуется нам!

***

На чистом сосновом столе кипел самовар, лежала горкой варёная картошка, ломти хлеба и перья зелёного лука.

– Тятя, ещё две чашки поставь. К нам идут мама Вера и Поля, – сказал Лёша.

– С чего ты взял?

– Чувствую. Вот здесь чувствую.

Константин нахмурился. Где-то в дальних уголках души он ревновал сына к свояченице, но даже самому себе не хотел признаваться в этом.

– Сестрица Вера тебе тётя. А мама – Софья. Или ты уже забыл мамку?

– Мне мама Соня сказала, что у меня всегда будут две мамы. И маму я не забыл, это ты её редко вспоминаешь!

Лёша отвернулся и стал колупать картошку.

Ошарашенный Константин уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы отчитать сына как следует, но передумал: на крыльце послышались голоса и топот ног.

– Это мама Вера!

Вера вошла в дом и с порога перекрестилась на икону.

– Здравствуй, братец Константин! Здравствуй, Лёшенька!

Через мгновенье Лёша висел у неё на шее, Вера обнимала его, смеялась и плакала.

– Я знал, что ты придёшь, ещё вчера знал!

– Таки знал? Ну и хорошо! Как же ты вырос, тятьку догоняешь! Как вы, живы-здоровы? Ну и слава богу!

Пили чай с пирожками, рассказывали новости. Вера получила от мужа Егора долгожданное письмо, Константин скоро будет работать кузнецом, это дело для него привычное.

Лёша доедал пятый пирожок, макая его в сметану, пил чай, экономно откусывая от кусочка сахара. У Веры сжалось сердце: небось голодный ходит.

Полинка с Лёшей насытились и побежали во двор кормить кур и смотреть Зайку в чулане, которая намедни принесла пятерых котяток: трёх белых и двух пятнистых.

Котята спали возле матери-кошки, она почти не отходила от них.

– Я ей сюда приношу молоко, – сказал Лёша.

– Какие маленькие, хорошенькие! – умилилась Полинка. – Как ты их назвал?

– Зайчатами. Раз кошка – Зайка, то котята – Зайчата!

***

В окне мелькнул пёстрый сарафан, зашуршало и затопало в сенях.

– Феня хлеб несёт, – ответил Константин на удивлённый взгляд свояченицы.

Феня вошла без стука, прижимая к груди каравай в полотенце. Смутилась, увидев Веру, и хотела сразу уйти, но её приветливо пригласили к столу.