Две совы, река и лес. Сказочная повесть. Иллюстрации Яны Михель

Дик подружился с Волком и Рысью, учился видеть и слушать Реку, постигал языки Леса. Всё было интересно и ново, чудеса захватили, стали его реальностью, вплелись в повседневные дела.

– Ты особенная.

Они сидели у костра вчетвером. Воробей – на соломенной циновке, толча сушёную траву, а вернее смесь молодых весенних листьев малины и земляники, собранные в летнее полнолуние цветы липы и шиповника и немного, щепотка, свежего зверобоя. Волк – чуть в отдалении, на границе света и тени, просто слушающий всё вокруг.

Рысь, как всегда, рядом с Элгой, что сидит на валуне, поджав ногу, с дымящейся в руке трубочкой. Вроде и спит Рысь, но все знают, что нет у кошек никакого сна, а есть путешествия туда и обратно. И бродит она сейчас по одной ей ведомой дороге.

– Ты старая, а с тобою весело и интересно, – Дик протянул чашку, – вот так?

– Нет, надо до состояния пыли, ты просто толки быстрее, – ведьма смотрела на звёзды.

– А ты всё-таки кто? Сова или человек?

Волк на этот разговор даже голову не повернул, только уши, зато до предела.

Элга взглянула мельком и усмехнулась.

– Что, тоже так хотите? Да человек я, человек. Не из яйца вылупилась. И детей не в гнезде выкармливала.

– Так у тебя и дети есть?! – Дик даже про задание своё забыл, между прочим, очень важное. Он готовил мазь, и была она нужна завтра.

– Я не старая, детёныш, я очень старая, – старуха улыбалась широко, счастливо и белозубо, – а дети разлетелись давно.

«Всё-таки разлетелись… – подумал Дик. – Разлетелись, ага… Люди-то…».

– Вон к тем холмам, за заливом.

– Но это же море! Его не видно даже, так далеко!

– Но оно же там есть, – говорит и раскачивается в такт словам, – это только мы один лес вокруг и видим.

Снова посмотрела в ту сторону:

– Вот за морем они и угнездились.

«Угнездились… Ага. Люди Элгины. Ну-ну…»

– А что, такому научиться можно?

– Превращению? Конечно. Меня вот Река научила. Похоже, и вам пора. Даю тебе срок и тебе, Большие-Лохматые-Любопытные-Уши, тоже!

Так Волка могла назвать и не обидеть только она.

– До хрустящего льда на траве, когда молодой серпик станет виден, вам надо услышать то, чем вы хотите стать. Да, милая? – протянула руку и стала гладить Застенчивую за ушами. – Пусть побегают наши мальчики?

Любимица заурчала.

– А ну-ка? – старуха поглядела в чашку. – Молодец. Теперь добавь столько же кедровых орехов, пока не станет, как тогда, когда Медведя лечили.

То ли смеётся Элга, то ли правду говорит.