Кровь неделимая

На этот раз она даже не постучалась, потому что ее руки были заняты подносом, на котором в красивой керамической мисочке горячее «нечто» исторгало клубы пара.

«Наконец-то меня покормят», – жадно уркнул мой желудок.

Признаться, я не привыкла в своей суматошной жизни уделять так много времени и сил внешнему виду. И вся эта беготня по магазинам, стрижки-укладки… В общем, я устала и жаждала поскорее заняться делом. Моим настоящим делом. И мне неважно было, как я буду выглядеть, когда сяду перед компьютером с блокнотом в руках, разберу свои заметки, записи и записочки.

Ну, почти неважно. И сейчас я готова была быстренько перекусить и посмотреть, наконец, что там прячется в процессоре, который скромно притулился в полукруглой нише за веселенькой такой ширмочкой. Ширмочку, видимо, поставили из соображений, что такая спаленка Барби ну никак не предполагала вторжения компьютерного стола и всего, что на нем расположилось. Поэтому мое будущее рабочее место стыдливо замаскировали сиропного вида ширмой. Глядя на нее, так и хотелось замяукать.

И тут мои руки оказались… в мисочке с дымящейся пеной.

– Что вы делаете? – то ли испугалась, то ли возмутилась я.

Но Марта Адольфовна прямо-таки садистским жестом осадила меня и удержала мои руки в мыльном растворе с какими-то щекочущими нос ароматами.

– Сидеть, – коротко приказал домашний фюрер.

– Ой, – растерянно сказала я в унисон с разочарованным урчанием моего пустого желудка.

– И нечего тут жалобно урчать, через час будет ужин, и вы приглашены разделить его с господином Власовым и его близкими, – подслушала Марта Адольфовна.

– Я думала… – но я тут же осеклась. Не хватало еще оправдываться перед этой домоправительницей. – Что вы намерены делать?

– А разве не понятно? Разве можно садиться за стол с такими… с такими, – Адольфовна так и не нашла подходящих слов, чтобы охарактеризовать мои руки. Ну что ж, они и вправду изрядно пострадали от работы на рынке.

К моему удивлению и даже удовольствию, Марта Адольфовна оказалась замечательной маникюршей.

Через сорок минут мои ногти блестели натуральной полированной поверхностью, а кожа, жадно впитавшая давно забытый крем, разгладилась и нежно благоухала.

– Вот теперь вы готовы….

– К употреблению? – ни к селу ни к городу съехидничала я.

– К работе в обществе господина Власова, – торжественно заявил фюрер.

– Я думала, ему нужна моя голова.

– Голова… А голову-то вы поберегите. Она ведь у вас одна.