Кровь неделимая

Марта вышла, оставив меня растерянной и чуть-чуть испуганной. И в самом деле, что это я растаяла…. Меня привели в порядок, наверное, для того, чтобы не чувствовать брезгливости. Ведь видочек у меня до этого был еще тот…. Я как-то сразу забыла невероятное обаяние Власова, мое неожиданное доверие к нему. Это у меня-то – и доверие? Неужели жизнь меня мало учила? Ах, эти русские грабли, как они любят стучать по одним и тем же лбам!

Я почувствовала себя униженной, как будто меня действительно приготовили к употреблению.

И если бы не уверения Власова в том, что я ему нужна как профессионал, как опытный журналист, я… я бы, в общем, я не знаю, что бы сделала.

А внутри меня уже проснулась жадность к работе, я прошла за ширму и включила компьютер, который торжественно пропел майкрософтскую мелодию приветствия.

– Привет, дружок, – я погладила глянцевую клавиатуру и улыбнулась плосколицему монитору с веселым зеленым полем.

– Привет… – растерянно ответил кто-то за моей спиной.

– Это не тебе, Георгий, – улыбнулась я, – разве я посмела бы назвать тебя дружком?

«Что-то я стала много улыбаться, – тут же осадила я сама себя.

 – Дура ты, Дуня, разбежалась и мчишься в неизвестном направлении к неизвестно какой цели! А вокруг совершенно незнакомые люди».

«Когда ты была у чеченцев, вокруг тебя тоже были чужаки, но ты не трусила и не осторожничала», – тут же завопило мое израненное самолюбие.

«Это было в другой жизни. Я думала, что самое худшее зло на свете – это смерть».

«А оказалось?»

«Подлость, предательство друзей…»

«Ладно уж, трусь понемногу, – снисходительно разрешило самолюбие, – я потерплю».

– Что это вы нашептываете, молитесь, что ли? – усмехнулся Георгий.

– Да, вот и молюсь! Пусть Бог меня убережет от неприятностей в вашем доме!

– Пусть! – вместо «аминь» произнес Георгий.

Пока я шла следом за Георгием в столовую, даже мой желудок устал урчать.

– А почему мы так далеко и – пешком? – решила пошутить я.

Но Георгий уже открывал створки последней высоченной двери:

– Прошу… – Я видела, что он не собирается входить вместе со мной, и мне стало как-то не по себе.

– А ты?

– Обслуга обедает отдельно, иди, не трусь, – и его рука почти втолкнула меня в ярко освещенную столовую.

Я только и успела сообразить, что я – не обслуга и что Георгий нечаянно сказал мне «ты». И меня это почему-то ободрило. Вопреки моим ожиданиям столовая была вполне нормальных размеров, светлая и уютная.