Темная история

Он не из тех, кто может нарушить мое одиночество, мое ночное счастье; в конце концов, это я вторглась в его жизнь… Он – исключение, и от этого опасен.

Но что такое жизнь, как не принятый вызов?…

Осталось два дня конференции. Два дня свободы, два дня прогулок с Филиппом и кофе по утрам, два дня немецкого языка вокруг и абсолютно чужого мне менталитета.

Ложусь. Чернильной темнотой вливается в окно ночь, черный зеленоглазый зверь. Дождь и ветер, ветер и дождь. Беззвездное небо, обложенное плотной пеленой туч.

Наверное, сейчас хорошо у Берлинского собора. Дождь стучит по брусчатой мостовой, и в лужах воды отражается зеленая громада купола…

По этим камням еще вчера в такой же дождь шли мы – мокрые, с запутанными ветром волосами, но с улыбкой; и в глазах наших отражались звезды, которых не было на небе.

Кажется… мне придется признать правду хотя бы перед собой.

Кажется, в каком-то смысле я все-таки шагнула вниз с того моста.

Аркан IV – Император

Raised by wolves

Stronger than fear

If I open my eyes

You disappear

    U2, Raised by wolves[14 - Я был воспитан волкамиЭто сильнее страхаЕсли я открою глазаТы исчезнешь (англ.

)]

Он проснулся от скрежета тормозов за окном – и сразу включился в реальность, мгновенно сообразив, что звук издала просто какая-то не слишком исправная машина. Не мотоцикл.

Нет, не мотоцикл.

Господи, неужели когда-нибудь я смогу реагировать на этот звук спокойно?…

Филипп потянулся, чувствуя, как растягиваются уставшие за ночь от бездействия мышцы, и позабытый было недавний порез тут же напомнил о себе уколом боли.

Он перевернулся на бок, бросив косой взгляд на темные шторы, за которыми крылось распахнутое на ночь окно. В комнате было холодно, но МакГрегор, как настоящий шотландец, предпочитал прохладу духоте.

Он всегда чувствовал время, и сейчас внутренние циркадные ритмы утверждали, что за окном уже утро – пусть осеннее и темное.

Филипп провел рукой по тумбочке, практически сразу нащупав телефон, и засветил экран, проверяя накопившиеся за время его сна сообщения. Вайлахер и Ферле значились в непринятых вызовах; Вальтер, старый друг, на попечение которого была оставлена Мара, оставил лишь краткое «перезвони, как сможешь». Филипп, слегка нахмурившись, набрал его номер, но услышал в ответ лишь долгие гудки.

Ну да, глупо было бы надеяться, что Вальтер вдруг стал ранней пташкой.