И боги горшки обжигают

– Давай присядем, – рука в перчатке указала в сторону мраморной беседки располагавшейся на берегу небольшого пруда.

В некотором молчании они смотрели на неподвижную водную гладь, покрытую тончайшим, прозрачным, словно горный хрусталь льдом. Из глубины озера, к поверхности, поднимались рыбки. Они «целовали» крупными ртами лёд, снова и снова пытаясь прорвать тонкую, но прочную для них преграду.

– А, долго ли будет длиться твоё грустное настроение? – осмелилась спросить девушка.

– Признайся, тебе стало жаль этих несчастных созданий в пруду? – его слова, бросили Соню в краску.

Конечно же, причиной был не этот вопрос-утверждение, кстати, совершенно недалекий от истины, а тот факт, что Дэк тайком наблюдал за ней.

Он понял ее смущение.

– Хочешь, я покажу тебе рождение весны? – мужчина прервал затянувшееся молчание. Не дожидаясь ответа, он достал из складок плаща небольшой плоский предмет и положил его на каменный столик. Над поверхностью стола, тот час развернулся голографический экран усыпанный неизвестными символами.

Дэк уверенно пробежался по виртуальным клавишам. Экран погас.

Долго ждать перемен не пришлось. Температура воздуха заметно повысилась. Снег перестал падать. С крыши беседки весело запела капель. Подул теплый ветерок, напоённый влагой и запахом тающего снега. Всё преобразилось. Прилетели и запорхали, вокруг распустившихся цветов, крупные, пёстрые бабочки, весело защебетали невидимые в густой листве птицы. Лёд на пруду растаял. Его обитатели, цветные, причудливые рыбы, показывали свои искрящиеся самоцветами спинки, поднимали плавники, шлепали по воде широкими хвостами и уплывали вновь в своё подводное царство.

– Как же чудесно, – Соня, закрыла глаза и вдохнула полной грудью упоительный запах весны.

Дэк улыбался. Но вдруг лицо его изменилось, стало отрешенным. Он словно ушел в себя.

– Что с тобой!? – испугалась девушка.

Мужчина очнулся. В глазах появилась осмысленность.

– София, скажи, ты не чувствуешь никаких перемен в себе после болезни? – задал он странный вопрос.

– Перемен…, – она задумалась, прислушалась к себе, напряглась, перебирая в памяти воспоминания последних дней. Из глубин всплывали какие-то образы. Они складывались в размытые картины, но сейчас же рассыпались, словно карточный домик от неловкого прикосновения. В висках заломило, к горлу подступила тошнота.

– Ты вся дрожишь! – и он подхватил ее на руки, уже почти теряющую сознание.