Чертенок из табакерки. Сказка про любовь

Легкомысленная красотка вовсю флиртовала и кокетничала и с тем, и с другим, чем уязвляла нашего графа до глубины души, и он очень страдал от этого! А Вивьен не спешила дать ответ ни одному из троих своих пылких поклонников…

– Нет, так не пойдёт! Никуда не годится! – прямо и откровенно заявил Персик, внимательно прочитав послание графа, – будь я дамой, даже читать не стал бы такую ерунду!

– А… что тогда написать? – опешил Огюст.

– Дай подумать…

Чертёнок уселся на лежащую рядом книгу, подпёр щёку кулачком и устремил в потолок глубокомысленный взгляд.

– Вот что – надо написать стихами! – воскликнул он через некоторое время.

Живо хватив перо, Персик быстро начал записывать приходящие в голову мысли.

О, синеглазая Вивьен,

Красива, несравненна!

И весь я – у твоих колен

Тебя молю смиренно:

Ко мне свой взор ты обрати!

Прошу, со мною будь!

С тобой нам в жизни по пути

А всех других – забудь!

Тебя люблю я, ангел мой,

Одну тебя люблю!

Так умоляю, будь со мной!

О, будь со мной – молю!

– Всё, готово! Смотри – так лучше будет? – Персик заглядывал в глаза графа, ожидая похвалы, – ну, что скажешь?

– Потряса-а-ающе! – расплылся в довольной улыбке Огюст.

– Тогда сделаем так, – деловито предложил Персик, – ты сейчас это письмо отправь, а я проберусь в замок Вивьен, посмотрю там, что к чему, а потом всё тебе расскажу!

– Как ты хорошо придумал! Молодец! – обрадовался граф, – ладно, действуй!

Шустрый чертёнок без малейшего труда преодолел высокие стены замка, минуя ворота, и оказался в самой гуще событий.

Молодая красавица маркиза явно скучала в окружении приближённых кумушек. Она нехотя обмахивалась веером и скупо улыбалась колким шуткам шута-горбуна. Перед ней наперебой «блистали остроумием» два напомаженных кавалера. Справа её обхаживал упитанный дворянин среднего возраста, сплетник и хитрец, барон Франсуа де Гиже. А слева очаровывал красавицу вёрткий смазливый шевалье Арман де Мот, проживающий неподалёку – судя по старомодному наряду, очень-очень обедневший или окончательно разорившийся.

Персик отметил про себя, что шевалье хоть и красив, но абсолютно понятно, что беден, как церковная мышь! А толстяк хоть и хитёр, но косноязычен, напыщен, изъясняется с трудом.