Предатели. Цикл рассказов

Он засмеялся и сказал, что героя нашего так достали звонками девочки, о нем мечтающие, что он начал всем рассказывать про трамвай. В итоге только одна на это плюнула и с ним встретилась. И они даже встречались вроде. Не знаю, чем все там закончилось.

– В любом случае для нормального исследования этого эпизода мало. Мало статистических данных.

– Да я на Нобелевскую премию не претендую за свое исследование, просто можешь проверить, попредставлять. Я отлучусь в туалет, никуда не уходи! – Девушка улыбнулась и, резко встав из-за стола, скрылась из виду.

Стасов, пока ждал, попробовал представить своих бывших без ноги. Занимательный выдался аттракцион. Вообразить Ирину инвалидом было невозможно. Хотя в ней бы, наконец, появилось что-то человеческое, но ничего, кроме жалости, она не вызвала. Жалость к ней была привычным состоянием, несмотря на ее безукоризненность, а тут… Она скорее бы наложила на себя руки, чем жила бы с таким значительным дефектом. Настя и тут умудрилась бы стать лучше, чем он.

Она организовала бы специализированные фонды, носилась бы по миру, собирала стадионы, вела за собой тех, кто почти потерял веру, написала бы бестселлер, выиграла бы параолимпийские игры, и он рядом с ней безногой даже в мире фантазий становился никчемным и второстепенным. Леночка. Милая теплая Леночка растеряла бы всю манкость, обрюзгла бы и никак не смотрелась уже в прозрачном пеньюаре. Ей меньше всего шла одноногость, не дай бог, подумал Стасов и поморщился, представив себя рядом с ней в кровати, случайно коснувшейся его культей.

А потом перед глазами возникла Оля. Он не испытывал к ней безногой отвращения. Он даже хотел заботиться о ней и помогать ей, но чувства его не оставались прежними. Там были вина, долг и скорбь. Она, красивая и серьезная, смотрела на него из дымки этой страшной фантазии, и весь их мир превращался в еще более тяжелое испытание, чем то, через что им пришлось пройти. Теория Стаси не работала. Возможно, это работает только в мире женщин или в мире таких больных, как Стася, решил он и через силу отправил в рот последний кусок стейка.

Его спутницы долго не было, и он уже занервничал, не отпилила ли она себе на кухне ногу, чтобы проверить его чувства, как вдруг та появилась на террасе в очень странном виде, слава богу, с обеими ногами. Одетая в просторную непонятно откуда взявшуюся тельняшку, она медленно двигалась к нему. Губы ее горели ярко-красным цветом.