Шпага д'Артаньяна, или Год спустя

– Как моделировался вооружённый конфликт?

– С помощью таких вот карт, монсеньёр, – показал он на топографическое чудо, разложенное на столе.

– Не затруднит ли вас? – попросил Кольбер, уступая место у карты военному министру.

– Взгляните, монсеньёр, – указал молодой человек, – вот эта линия – цепь приграничных городов Испанских Нидерландов. Вот Шарлеруа, вот Дуэ, а вот здесь и Лилль. Захват крепостей и городов предполагался в следующей последовательности…

– Однако, у вас были далеко идущие планы, господин де Лувуа, – усмехнулся Кольбер, внутренне содрогаясь.

– Неизменно, монсеньёр: Фландрия и Геннегау, а война с Голландией могла бы при случае стать превосходной школой для войны с валлонами, не так ли?

– Храни нас Бог от такой предусмотрительности, – вздохнул Кольбер.

Он, казалось, задумался о чём-то важном. И мысли, приходившие ему в голову, были далеко не благостными. До ушей военного министра донеслось глухое бормотание, которое Кольбер и не пытался скрыть:

– Чёртова стилистика… Проклятое крючкотворство…

Суперинтендант был всё ещё очень далёк от помыслов о самом страшном. Тем не менее именно на третий день франко-испанского союза в Версале поселился призрак грядущей Деволюционной войны.

XXV.

Переезд королевского двора из версальской резиденции в Фонтенбло, о котором было столько разговоров в последние недели, наконец стал реальностью: великолепный караван, составленный из повозок и экипажей, двинулся в путь. Стояла чудная солнечная погода; лёгкий ветерок взметал снежинки, игриво осыпая ими, словно драгоценной жемчужной пудрой, лица разгорячённых всадников. Дорожные происшествия сделали своё дело, рассеяв кавалькаду на пару лье, но это обстоятельство ничуть не омрачало радости августейших путешественников, следовавших в авангарде.

Король с королевой разместились в головной карете кортежа. Семь долгих лет, полных тревог, тайн, жертв и волнений, прошло со дня памятной поездки из Фонтенбло в Париж, во время которой Людовик объяснился в любви Лавальер. Теперь он был абсолютным монархом, сильнейшим из христианских государей, уже выигравшим свою первую войну.