Тополь

По крайней мере, если я ошибся, значит, ты – первый среди притворщиков, и мне будет не так обидно стучать зубами в подвалах.

Я убрал травникову мошну в котомку. Мы поднялись.

– Что все же стократ приятнее серки, – закинул я удочку, припомнив занимавший меня предмет беседы.

Лицо харчевника вмиг помрачнело.

– Я не знаю о серке ничего кроме слухов, чтец, как и все простые горожане, что же до лекарей, то…

Зал за дверцей не дал ему договорить, оборвав буйным грохотом. По-видимому, пьяная ссора, разворачивающаяся там уже несколько горстей, перешла боевой рубеж.

Конан торопливо пробасил:

– Извини, брат, дела. Жена у меня в отлучке, вот и приходится самолично гонять этих гнид. Рад был познакомиться. Как разберешься с травником и ратушей, заскакивай.

Трактирщик решительно выдавил дверцу и, пыхтя, ринулся к бузатерам, уже успевшим завязать кровопролитное сражение. Я вышел вслед за Конаном, но не стал торопиться с уходом. Несмотря на очевидную телесную мощь харчевника, ему противостояло четверо рож не самого робкого десятка.

Над моим левым ухом просвистела горловина сосуда. Через мгновение вслед за нею отправился и метатель. Конан развеял мои опасения, словно струйку пара. Он переправил к выходу еще одного нарушителя спокойствия, сорвал с пояса третьего кошель и, уточнив у схоронившейся за печью служанки, сколько уплачено за попитое и побитое, вытащил из мешочка пригоршню монет, бросив затем оставшееся уползавшему владельцу.

Противники, а теперь товарищи по несчастью в лице бородатого хозяина харчевни, с руганью и плевками освободили помещение.

Не задерживался более и я.

Улицу щедро поливали золотистые солнечные лучи, что заставило бы горожан распахнуть плащи, если бы не вернувшийся неутомимый морской ветерок, раскачивавший надо мной вывеску с блюдом и кубком. Город окончательно завертелся. Мимо бодро сновали тележки, гарцевали лошади, скользили тюки, проплывали кувшины. Я вновь заслышал колокол с башни и выяснил, что сожёг не меньше свечи с Конаном и Аифом.

Таким образом, я уже порядком опаздывал в главное городское здание, но откладывать утешение обкраденного был не вправе.

Дом травника обнаруживал себя сразу. Эта основательная каменная постройка в три яруса, наверняка скрывавшая под собой и обширный погреб, оставляла не у дел неказистые дощатые жилища скорняков и портных на одноименных улицах, обнаруживая благоприятное состояние дел хозяина.