Темные искусства

Макгрей тотчас изменился в лице, и, как бы мне ни хотелось уже заняться делом, я был вынужден проследовать за ним к главным воротам.

Офицер впустил внутрь пухлую девушку с пышной копной вопиюще рыжих завитков – того же цвета были и сотни ее веснушек. Ей пришлось протиснуться мимо троих газетчиков, которые толклись у входа в попытке хоть что-нибудь разглядеть. Я опознал в ней хозяйку любимого паба Макгрея.

– Мэри! – воскликнул Макгрей с улыбкой, как только ворота закрылись. – Ты что тут делаешь?

При ней была большая корзина, которую девушка бросила на пол, с рыданиями кинувшись к Макгрею на шею.

Он обнял ее и погладил по спине с возмутительной фамильярностью.

– Ну все, все! Что случилось, детка?

– Как она там? Ты ее видел?

– Ты про мадам Катерину? – спросил Макгрей.

Девушка сопела и всхлипывала и потому смогла ответить лишь кивком.

– Ага, мы с ней виделись.

– Вы с ней знакомы? – порядком удивившись, спросил я.

– Само собой, знакома! – Мэри вытерла слезы и оглушительно высморкалась.

 – Она так помогла мне, когда умер мой старик. Мне только шестнадцать тогда исполнилось. Я была та еще бестолочь. Но она пришла ко мне и сказала, что папа присматривает за мной с небес.

Я усмехнулся.

– И сколько она с вас за это со…

Тычком в ребро Девятипалый заставил меня умолкнуть.

– Ой, ничего она с меня не взяла, сэр. Она прослышала, что я в беде, и сама меня нашла. Я была на мели после похорон, а потом кто-то ограбил «Энсин»… Я там была в тот момент, да только и смогла, что схорониться за бочками! Мадам Катерина одолжила мне деньжат и еще несколько месяцев продавала мне эль в кредит.

Если б не она, я потеряла бы «Энсин». – Она торопливо подобрала свою корзину и сунула ее мне в руки. – Вот, сэр. Пожалуйста, передайте это ей, умоляю вас. Я принесла ей пирожков, и сыра, и помадку. А еще одеяло, кусок мыла, потому что… ну, вы знаете. О, и кой-какие вещи приличные, чтобы она к суду приоделась, и косметику для лица, какую она любит.

– Ох… мадам, я не думаю, что нам позволят…

– Прошу вас! Эти парни говорят, что мне к ней нельзя. Я бы вас не беспокоила, если бы… если…

– Конечно, мы передадим, милая! – вмешался Макгрей, видя, что Мэри не может подобрать слов. – Мы скажем ей, что ты приходила.

– Спасибо! Спасибо, Адольфус! Пожалуйста, скажи ей, что я молюсь за нее.

Макгрей потрепал девушку по круглой щечке, словно она была дитятей, и попрощался с ней.