Портрет Дориана Грея. Перевод Алексея Козлова

– Как люди охотятся за верностью! – почти выплюнул лорд Генри, – Да даже в любви – это просто чистый животный инстинкт! Стабильность никак не связана с нашей волей. Молодые люди грезят верностью! И лгут, старцы мечтают согрешить – и обламываются! Вот и вся истина! Я умываю руки!

– Дориан! Не стоит вам ходить сегодня в театр! – сказал Холлуорд, – Оставайтесь! Вас ждёт хороший обед!

– Никак не могу, простите, Бэзил!

– Что так?

– Я пообещал лорду Генри составить ему компанию.

– Вы ничуть не упадёте в его глазах, если не выполните своего обещания! Он сам-то держит обещания? Никогда! Поверьте мне! Не стоит вам ходить с ним!

Дориан Грей рассмеялся и стал качать головой.

– Я молю вас!

Юноша как будто заколебался; он бросил быстрый взгляд на лорда Генри, который, с неизменной чашкой в руке, улыбаясь, слушал их беседу.

– Я обязан откланяться, Бэзил, – сказал он.

– Ваше дело! – сказал Холлуорд. Он вернулся к столу и поставил чашку на поднос, – Тогда не стоит терять времени! Уже вечер, а вам надо переодеться! Прощайте, Гарри! До свидания, Дориан.

Надеюсь, заглянёте во мне на днях!… Завтра придёте?

– Пренепременно.

– Надеюсь, у вас хорошая память? Не забудете?

– Нет, разумеется! – утвердительно кивнул Дориан.

– А ты… Гарри?

– Да, Бэзил.

– Не забудьте то, о чем я просил тебя в саду сегодня утром.

– Я что-то ничего не припоминаю!.

– Я доверяю вам.

– Мне осталось доверять только самому себе! – сказал лорд Генри, похохатывая, – Так идемте же, мистер Грей! Мой кабриолет караулит нас у дверей! Я могу подбросить вас потом до дома.

До свидания, Бэзил! Чудесный выдался денёк сегодня!.

Когда дверь за гостями затворилась, Холлуорд тяжжко уселся на диване. На его лице было написано выражение страдания и боли..

Глава III

На следующий день в первом часу лорд Генри Уоттон двинулся по Кёрзон-стрит направляясь к Альбани. Он намеревался навестить своего дядю, лорда Фермора, доброго и вечьма неглупого старого холостяка со слегка грубоватыми манерами.

В высшем свете он пользовался хорошей репутацией добродушного и щедрого человека, хотя все остальные, не получавшие ничего от его щедрот, считали его отпетым эгоистом. Охотнее всего он поддерживал тех, кто потешал и развлекал его. Отец лорда Фермора, во времена юности королевы Изабеллы, задолго до явления в свете Прима, был английским посланцем в Мадриде.