Портрет Дориана Грея. Перевод Алексея Козлова

В силу чрезмерно капризного характера, обиженный на то, что послом в Париж назначили другого, хотя этим постом он был обязан обладать по своему происхождению, изысканному сибаритскому воспитанию, прекрасно поставленной английскому слогу его дипломатических нот, а также и по своей ненасытной жажды наслаждений. Сын, состоявший при отце в качестве секретаря, подал в отставку вместе со своим отцом – довольно опрометчивый, как тогда думали, поступок – и зависнув на несколько месяцев в своём имении, наконец вступил в наследство титулом и в итоге занялся изучением великого искусства аристократического ничегонеделанья.

В Лондоне в его владении находилось два огромных дома, но он предпочитал жить в меблированных квартирах, считая это менее хлопотливым делом, и по большей части заказывал завтраки и обеды в клубе. Лорд Фермор не забывал уделять внимание своим угольным копям в английских графствах; и эту плебейскую прихоть оправдывал тем, что благодаря своему нездоровому интересу к промышленным объектам и механизмам он, как это подобает приличному аристократу, может позволить себе топить свой камин натуральными дубовыми дровами!

По своим политическим взглядам это был отпетый консерватор, но только в те периоды когда консерваторов не было у власти, когда же они были у власти, он поносил их всячески, обзывая «бандой бешеных радикалов» и тому подобными эпитетами.

Он вёл непрекращающиеся войны со своим камердинером, державшим его в ежовых рукавицах, и клацал на него зубами. Сам будучи жертвой, он сделал жертвами своих многочисленных родственников, которых безбожно терроризировал и подавлял. Воистину, такое диво могла породить только островная Англия, хотя он презирал и её, утверждая, что эта страна рано или поздно окажется на самом дне Ада. Он руководствовался принципами, старомодными до замшелости, хотя со временем почти все его предрассудки педантично подтвердил сам ход истории.

Войдя в комнату, лорд Генри узрел своего дядю восседающим в слоновой охотничьей куртке за раскуриванием сигары и брюзжанием по поводу какой-то статейки в «Таймс».

– Ты, Гарри? – приветствовал вошедшего старый джентльмен, – Что так рано? Думаешь, ранней пташке – жирный червяк? Вы, отмороженные худосочные, дэнди, ведь никогда раньше двух не вставали? Может, ты и из дому выходишь до пяти?.

– Меня привел сюда чисто клановый инстинкт, дядя Джордж, я должен признаться, мне от вас кое-чего надобно.