Куратор

Меня можно принять за неграмотного?

Едва заметный прищур щедро приправил сомнением и без того циничную физиономию кучера.

– Да нет, необязательно…

А что ж тогда «лейтенант» Барнс, этот школяр, чье истинное звание по жизни чуть ниже уличного дерьма, – один день провел в действующей армии и позволяет себе мнения насчет Ван Гура! – предположил, что тот не умеет читать, хотя без грамоты сержантом не сделаться, этого требует устав!.. Барнс с его высокомерием вызывал у Ван Гура меньше отвращения, чем Вестховер с его костями, но тоже задел сержанта за живое.

Ван Гур привел Барнса записывать трепотню Вестховера только потому, что бывшему министру комфортнее болтать в присутствии человека, похожего на секретаря, а еще потому, что после идиотской затеи с каким-то психическим сообществом сержанту показалось, что они со школяром поладили. А это ничтожество смотрит на него свысока, и это после того, как Ван Гур оказал ему услугу, подписав бумагу для его шлюхи и отдав в ее распоряжение целый особняк!.. Такая грубость уязвила Ван Гура в самое сердце, и не в последнюю очередь своей небрежностью: он не такой человек, чтобы позволить на себя плевать! А потом лейтенантишка еще набрался смелости предложить свою шлюху в качестве компенсации, будто Ван Гуру нужно его разрешение!

– Хотя я бы не удивился, – запоздало добавил кучер, прервав мысли сержанта.

 – Не обижайтесь, но вы не похожи на книжного червя, – хохотнул он. – Хотя куда уж мне разбирать. Я живу в коридоре.

Резким движением сержант протянул ему запечатанное послание.

Вместо того чтобы сразу же принять конверт, кучер задержал взгляд на изумрудной запонке Ван Гура.

– Красивая вещица. Дорого платили?

Запонки достались сержанту даром, и кучер это прекрасно понимал. Платить пришлось другому – тому, кто недостаточно проворно уступил изумруды. У Ван Гура от природы был низкий порог терпения дерзости.

Но он устал. Бросив конверт на колени кучеру, он приказал:

– Отнесешь по этому адресу. Тут коротко про твою ситуацию. Там запишут твои данные на случай, если нам понадобится еще с тобой потолковать, возьмут с тебя присягу на верность и отправят восвояси.

Кучер ухмыльнулся:

– И все, что ли? Вы меня битые сутки ради этого продержали?

Ван Гур устал, но не настолько, чтобы спустить такое. Он еле сдерживал бешенство. Если придется проучить этого типа, свидетелей все равно нет.

– Ты мне грубишь, что ли? – спросил он.

Ухмылка кучера исчезла.

– Вовсе нет.

– Мне грубить не надо.