Сердце язычницы

Там, у себя, она бегала где хотела, как дикий зверь.

– Как все это сложно, неудобно… – вслух размышлял Морис. – Что у тебя на уме? Нанять кого-нибудь?

– Да уж придется, никуда от этого не денешься. Мы с тобой все обдумаем, разложим по полочкам, а чтобы рук не марать, найдем человека для грязной работы.

– Есть такой на примете?

– Как не быть! Да вот хотя бы этот твой Слейт. Он хорошо управлялся с должниками, когда ты еще становился на ноги. Учти, я знаю всю твою подноготную. Этому типу убить – раз плюнуть.

– Слейт?

Морис погрузился в раздумья. Экскурсы Радда в его прошлое больше не беспокоили, раз им предстояло работать рука об руку, но он давно уже не прибегал к услугам Слейта.

– Что ж, можно попробовать.

– Так разыщи его. Пусть следит за домом так, чтобы никто его не видел, а когда девчонке позволят везде разгуливать, пусть сразу даст знать.

Слейт, выходец из лондонских трущоб, их порождение и неизменный обитатель, за тридцать лет своей богатой событиями жизни ни разу не покидал Лондоне, а точнее, его наихудшие кварталы.

К остальному миру он чувствовал глубокое отвращение, неудивительно поэтому, что предложение Мориса отправиться в провинцию пришлось ему не по вкусу.

– Что это вам в голову взбрело, мистер Феррет? Я сроду в таких местах не был. Дьявол меня забери, я заблужусь в первом же лесу!

– Тебе не помешает хорошенько отогреть шкуру.

– Мистер Феррет, здесь, в Лондоне, можете посылать меня в любую дыру, хоть под землю, потому что я весь город облазил и знаю как свои пять пальцев.

А что мне делать там, где я сроду не бывал? Бегать по полям, это ж надо! Да я свалюсь в канаву, переломаю ноги!

Нервным движением выхватив нож, он начал ритмично раскрывать его и захлопывать.

– Болван! – бросил Морис. – Речь идет всего-навсего о девчонке. Ты что, с юбкой не справишься? А ножик спрячь, нечего лишний раз его показывать. Он тебе, может, и вовсе не понадобится. Посмотрит она на твою рожу да и свалится замертво. Ну и вид у тебя, просто ходячий труп!

Слейт довольно осклабился, словно его похвалили.

Впрочем, еще не убежденный, он открыл рот и хотел возразить, но Морис не дал ему слова сказать.

– Ладно, пошутили – и хватит, а теперь слушай меня. Раз я плачу, то ты принадлежишь мне телом и душой… если она у тебя вообще есть. Я бы мог целый день уговаривать тебя, но не буду. Мне нужен помощник в этом деле, другого такого я не знаю, так что или берись за дело, или я сдам тебя властям.