Война хаоса

– Вам все равно рано или поздно придется воевать со спаклами, – покачала головой мистрис Койл. – И рядом не будет никого опытного, чтобы вам помочь.

– …в каковом случае мы окажемся втянуты в войну и со спаклами, и с людьми, – отрезал Брэдли. – И, видимо, в конечном итоге с вами.

– Брэдли… – начала Симона.

– Нет, – перебила я, достаточно громко, чтобы меня все услышали.

Потому что я до сих пор глядела в проекцию – на то, как умирали спаклы и люди…

И думала о Тодде и обо всех тех смертях, которые с готовностью причинила бы ради него…

От этих мыслей у меня кружилась голова.

И нет, я больше не хотела оказаться в таком положении. Никогда.

– Никакого больше оружия, – сказала я. – Никаких бомбежек. Спаклы отступают. Мы уже один раз побили мэра и, если придется, сделаем это снова. И то же самое насчет перемирия со спаклами.

Я посмотрела прямо в глаза мистрис Койл, лицо которой затвердело при этих словах.

– Никаких больше смертей – если это хоть как-то будет от меня зависеть.

– Хорошо сказано, – с чувством кивнул Брэдли и посмотрел на меня тем своим взглядом, который я так хорошо помнила, полным доброты, любви и гордости за меня – таких яростных, что они почти обжигали.

И я отвела глаза – потому что помнила, как близка была к тому, чтобы отправить ракету в полет.

– Ну, раз вы все так в этом уверены, – голос мистрис Койл был холоден, как дно реки, – я пошла.

И прежде чем ее кто-то успел остановить, она была такова. Побежала к своей телеге и укатила в ночь.

[ТОДД]

– БЕЙТЕ ИХ! – орал мэр. – ГОНИТЕ ВВЕРХ!

Неважно даже, што именно он орал – да хоть названия фруктов! – солдаты все равно затопляли нижнюю часть дорожного зигзага, лезли через завалы на месте взрыва, настигали лезших впереди спаклов, стреляли в них.

Мистер О’Хеа возглавлял ведущий атаку отряд, а вот мистера Тейта мэр остановил и подозвал к нам, туда, где мы стояли, на равнине внизу.

Я соскочил с Ангаррад, штобы рассмотреть стреловую рану у нее в ляжке. Рана оказалась не так уж плоха, но кобыла все равно молчала, не говорила ничего у себя в Шуме – никаких даже нормальных лошадиных звуков. Одна тишина. Кто его знает, што это значило, но вряд ли што-то хорошее.

– Девочка? – я попытался ласково, спокойно погладить ей бочину.