Война хаоса

– В конвое больше двух тысяч поселенцев-мужчин, Виола. Двух тысяч! А ты представляешь, что будет, когда мы их всех тут разбудим? Всех сразу?

– Они привыкнут, – повторила я. – Все мужчины привыкают.

Симона фыркнула, проглотила ком в горле.

– А женщины?

– Ну… это здесь такой… довольно сложный вопрос.

Она потрясла головой, потом заметила, что все еще держит пластырь.

– Так зачем тебе это было нужно?

Я прикусила на секунду губу.

– Только не дергайся, ладно?

Я медленно закатала рукав и показала браслет на запястье.

Кожа вокруг покраснела еще хуже. в лунном свете блеснул номер.

1391.

– Ох, Виола, – голос Симоны был опасно тих. – Это тот человек с тобой сделал?

– Не со мной, – ответила я. – Но с большинством других женщин – да.

Я кашлянула.

– Это я сделала с собой сама.

– Ты… что? Сама?

– На то была причина. Я потом объясню. А вот пластырь мне не помешал бы прямо сейчас.

Она секунду поколебалась, потом, все так же не отрывая от меня взгляда, осторожно обернула пластырь вокруг предплечья.

От лекарства – такого холодненького! – тут же стало лучше.

– Дорогая? – в голосе было столько могучей свирепой нежности, что я не смогла на нее смотреть. – Ты на самом деле в порядке?

Я применила едва заметную улыбку – стряхнуть ее беспокойство.

– Мне столько нужно тебе рассказать!

– Что правда, то правда, – она закрепила повязку. – И пора бы уже начать.

– Не могу, – я покачала головой. – Мне нужно добраться до Тодда.

Она нахмурилась.

– Что… сейчас? – Симона выпрямилась.

 – Но нельзя же вот так лезть в самую гущу войны!

– Там затишье. Мы сами видели.

– Мы видели, как две огромные армии встали лагерем по сторонам от линии фронта, а потом кто-то сбил наш зонд! Нет, ты туда не пойдешь.

– Но там Тодд, – твердо сказала я. – И туда-то мне и надо.

– Ни за что. Как командир миссии я тебе запрещаю, и дело с концом.

Я даже моргнула.

– Ты мне запрещаешь?

И откуда-то из живота вверх пошел… крайне неожиданный гнев.

Симона увидела мое лицо и тут же смягчила свое.

– Виола, то, что ты перенесла за последние пять месяцев, просто поразительно. Это выходит за всякие рамки. Но теперь здесь мы. Я слишком тебя люблю, чтобы позволить тебе подвергать себя такой опасности. Ты не можешь уйти. Нет, невозможно!

– Если нам нужен мир, мы не можем дать этой войне разрастись!

– И как же одна девочка и один мальчик собираются ее остановить?

И вот тут-то во мне и правда начал подниматься гнев.