Семь ступеней в полной темноте

Может, стало интересно…

Ее бедра пришли в движенье а волосы, едва собранные в пучок, расплелись… Она дернулась, предвкушая наслаждение.

– Какие странные ощущения… почему я дрожу? Какие приятные волны по телу… Так и должно быть?

– Думаю, что да, – предположил кузнец.

– Ах, ты же затворник, а я и забыла, – прошептала она с ехидцей.

– Сейчас не лучшее время для этих игр! – твердо сказал Арон, – Оставь это до поры.

– До какой поры?

– Пока когти не укоротишь! – быстро нашелся он.

– А вдруг я не захочу потом? Или забуду… – она закатила глаза и деланно зевнула.

– Я напомню, – сказал Арон, тоном, не терпящим сомнений.

– Даже так? Хм… – она вздохнула разочарованно. – Раньше ты был куда охотливее. Или может дело в цепях? Тебе так больше нравится?

– Дело в тебе. Реши, какой голод тебя больше мучит. А там видно будет, зверь ты или кто еще.

– Ну ладно… как знаешь.

Сольвейг пожала плечами, сладко потянулась и, давая свободу плоти, нехотя выпустила его из себя. Пару дней спустя, когда разомлевшая бестия проминала кушетку, кузнец пришел к ней с котелком воды и ящиком инструментов.

– Ну, давай, что ли, свои руки.

– Зачем, – удивилась она?

– Человека из тебя делать будем. Частично.

– Ах, человека? Ну попробуй…

Она небрежа откинула руку в его сторону, с любопытством, поглядывая, что будет.

Первым делом, Арон внимательно осмотрел ее пальцы. Хотя когти и звенели, словно железные, но имели волокнистую структуру, и сделаны были явно не из металла. Вернее, выращены, ведь, они отрастают, как сказала бестия.

Самой острой частью был маленький крючковатый изгиб на кончике когтя. С него-то и решил начать кузнец. По началу дело плохо продвигалось, держать ее крепкую руку на весу было неудобно, и хотелось зажать ее в тиски, но бестия вела себя на удивление кротко и, главным в этом деле оказалось усердие.

Так как обрезать коготь не получилось, пришлось сточить. Маленький точильный оселок превосходно подошел для этой цели. Он медленно, но, верно, снимал мелкую стружку с ее когтей.

Не прошло и часа, как руки, а потом и ноги бестии, благополучно перестали быть источником проблем. С ногами все было еще сложнее. К общему удивлению, оказалось, что бестия боится щекотки. Процесс протекал весело, но опасно.

– Все! – выдохнул, наконец, Арон, – пользуйся.

Сольвейг бегло оглядела когти и попробовала вспороть подушку. Но ничего не случилось. Теперь у ее острых когтей были аккуратно заоваленные кончики. Хотя короче они и не стали.