Часы судного дня

В багажник корейца пакеты запихивали с трудом, а вот в УАЗик они потом в гараже вошли с запасом – задней лавки нет, там осталась. Жене пришлось взять мелкую на руки, а я с некоторым даже изяществом открыл проход – одним движением руки и усилием внутри себя. Как будто новая мышца какая-то в организме появилась, открывательная. Сфинктер Мироздания.

Вот тут жену и догнало, наконец, что всё это правда. Потому что верить-то она мне верила безусловно, но верить – это одно, а увидеть – это совсем другое.

Поэтому я и не хотел ничего до поры рассказывать, не имея возможность показать. Женскую доверялку перенапрягать не стоит, она хрупкая.

– Ой, – сказала жена и прижала к себе дочку, – какое оно…

Но, опять же, отдаю ей должное – не запаниковала, не стала спрашивать, насколько это безопасно, не забилась в материнской защитной истерике. Хотя сам в первый раз, помнится, увидев это клубящееся тёмное ничего в переходе, довольно сильно напрягся. А меня люди поопытнее проводили, я третий раз всего открываю.

Ну ладно, если и канем куда – так хоть всё вместе.

Не канули.

Море шумело, утренний свет подхватывал башню розоватым контражуром и как будто возносил её над берегом, делая парящей в лучах на фоне безбрежного горизонта. Это было настолько фантастически, запредельно красиво, что даже ее не вполне приличная форма терялась. Это само по себе стоило всех волнений и напрягов. В такой красоте только и нужно жить. Жена и Мелкая замерли, не веря своим глазам и только дочка сказала тихонько:

– Море… Папа, это же море…

– Да, милая.

Оно целиком твоё, – ответил я ей.

– А как оно называется? – немедля спросила дочь.

– Уже никак, наверное… – растерялся я. – Сама назови. Пусть будет Машкино море, например. «Машкеан».

– Нет, – серьёзно возразила Мелкая, – так нельзя. Оно такое большое, а я такая маленькая. Я его немножко даже боюсь… Ой, а кто это бежит?

Твою дивизию! Точно, от дома суматошной рысцой ломилась к нам Криспи.

«Угомона на неё нет», – как говаривала во времена оны моя прабабушка. Я торопливо вылез из машины, предусмотрительно шагнул навстречу и успел-таки подхватить, не дав грохнуться на колени в двусмысленной позе. Так что Криспи обняла меня за грудь и к ней же головой припала, бормоча радостно: «Да! Да! Да!»

– Чего она «дакает»? – спросила сзади жена.

– Радуется так, – пояснил я. – Благодарит, что не бросил и вернулся.