Жнец

Чужие отражения

Месяц Святого Огюста Зодчего

Когда все с самого начала идет наперекосяк – особых эмоций это, как правило, уже не вызывает. Чего впустую слова переводить? Делом заниматься надо. Руки в ноги – и пошел. А вот когда тебя подбивают на взлете, тут-то руки и опускаются. И как после такого не дать выход своему гневу?

Вот Джек на протяжении последней четверти часа и крыл почем зря святых, еретиков, собственное начальство и даже мертвого мошенника. Прерывался он лишь перевести дух да хлебнуть бренди.

Я уж было вознамерился изъять у него бутылку, но тут рыжий взял себя в руки и отправился давать указания вернувшемуся со стражниками Пьеру.

– Рауля в известность поставить? – спросил он меня, остановившись в дверях. – Или Паре?

– Не стоит пока, – ответил я и принялся изучать правую руку покойника. А точнее – содранные тут и там лоскуты кожи. Трогать тело до приезда судебного медика было не дело, но кое-что получилось разглядеть и так.

– Как знаешь, – пожал плечами Джек и вышел в коридор.

 – Глядишь, дали бы указание Страже, вдруг чего и наскребет…

Стража – и наскребет?

Нет, сотрудничество со Стражей интересовало меня сейчас меньше всего. Другое дело труп. Чем дольше я на него смотрел, тем больше вопросов появлялось: к примеру, если одни раны нанесли с садистски выверенной точностью, то в основе других лежала ничем не мотивированная жестокость.

Убийц было двое? Или не в этом дело?

Но что самое непонятное – кроме скальпа пропали и куски содранной кожи.

Пальцы отрубленные – вот они, все двадцать штук у кровати сложены, уши и нос здесь же валяются, а скальпа с лоскутами кожи нигде нет. И в очаге их точно не спалили, вот ведь какая ерунда!

Странно. Странно и непонятно.

А непонятного в нашем деле быть не должно.

– Как ты только к нему прикасаться можешь? – с отвращением спросил вернувшийся в комнату Джек. – Я как гляну, мне аж дурно становится! И вонь эта еще!

– Я думал, люди твоей профессии к покойникам быстро привыкают.

– Привыкают.

Но не до такой же степени! Ты еще длину кишок измерь!

– Надо будет, измерю.

– Святые! – Пратт хлебнул бренди и покачал головой. – А я думал, люди твоей профессии обучены трупы делать, а не копаться в них.

– Да как тебе сказать… – Я поднялся с колен и отошел к открытому окну. – Ты Леона помнишь?

– Это которого в Сарине зарезали? Помню. А что?

– Ему на Лемском поле сухожилие перебили. А мы как раз отступали. Идти Леон не мог, подыхать не хотел.