Дневники Счастливого холостяка

И это уже около трёх лет. Из всех четырёх лет его брака. Четыре года существует его брак, и три из них он периодически спал с другими…

Но больно Егору не от этого. А от того, что жена выгоняет его из дому, а у них общий сын четырёх лет, которого Егор очень любит. Просто души в нём не чает. И я тому свидетель.

Он засыпал с сыном каждый вечер, а днём устраивал ему развивающие игры. Мы неоднократно выезжали сообща на загородные пикники с шашлыками и вином, где мне доводилось наблюдать за этими редкими трепетными отношениями отца и сына.

Внешне весьма невзрачная мама всегда тихо сидела в сторонке и с улыбкой помалкивала.

Больше всего меня удивил тот факт, что измены Егора продолжались целых три года и с разными женщинами, и со мной он ничем даже не делился. Хотя некогда мы были самыми близкими друзьями. Я даже не уловил того момента, как мы отдалились. А произошло это, наверное, именно с момента его женитьбы.

Вирус женщины vulgaris проникает в мозг непривитого мужчины и оказывает сильное влияние на его поведение, вплоть до отдаления от друзей, а в самых острых случаях – даже от родственников.

Я отменил назначенное на вечер свидание с невероятной замужней симпампулькой, и мы встретились с Егором в ресторане. За столом он не столько сидел, сколько лежал – положив руки на стол, он уронил на них голову и в такой трагической позе провёл большую часть вечера.

Я говорил ему о том, что всё это ерунда, что через это проходят почти все семьи – если и не через сам факт раскрытия измены, то хотя бы через факт её сокрытия.

Я говорил ему о том, что теперь ему надо строить конкретные планы на будущее, которых в его голове всегда было в избытке – писать книги, сценарии, выбивать деньги из Государственных фондов и снимать фильмы. Но Егор слушал всё это вполуха. Его лицо было проникнуто самой что ни на есть древнегреческой трагедией, будто все олимпийские боги ополчились против него. Но, конечно, единственный бог, пребывавший на его стороне, был богом человеческой глупости.

– Мне просто не хочется жить, – сухо говорил Егор, не отрывая головы от стола. – Не знаю, что дальше делать… Не представляю, как Антошка без меня… Как он будет засыпать и ждать папу…

– Но погоди, – одёргивал я его сопли. – Никто ведь сына у тебя не отнимает и видеться с ним не запрещает. Ты будешь видеть его ровно столько, сколько тебе надо.