Дерево уккал

Прелат хотел было что-то возразить, но заметил Годунова с Григорием и слегка поклонился. Боярин ответил тем же.

Когда иностранцы прошли мимо, он покосился им вслед и с явным раздражением заметил:

– Аглицкий прихлебатель и папский шпик, хороша компания. Второй особенно мерзкий, приехал якобы помочь заключить перемирие, а на самом деле пытается убедить царя принять унию. Ну, пусть себе пытается. Главное, чтобы они о нашем деле ничего не пронюхали.

Послы, тем временем, не торопясь продолжили свой путь и даже если бы захотели, ничего разнюхать или подслушать уже не могли.

– Так вот, – продолжил наконец Годунов, все еще оглядываясь на экстравагантную пару, – царь наш набожен без меры, а с возрастом его вера приобретает все более фанатичный характер. Человек – он всегда человек. Верит в то, во что хочет поверить.

– Борис Федорович, о чем это ты? Сказывай, не темни, – Григорий вопросительно посмотрел на боярина.

– Сам в толк не возьму, сомненья гложут. Пойми меня правильно, нам попы уже столько раз обещали светопреставленье, что диву даешься.

Они всю жизнь в Священном писании доказательства тому ищут и удивительно вовремя находят. Но это ладно, тут у нас другое. Что мы имеем? Полоумного крестьянина, скончавшегося от истощения? Так для него ведь что Кострома, что Индия. Ни там, ни там не был и не побывает никогда.

– А как же доказательство? – грек протянул холщовую котомку, полученную им в покоях царя Ивана.

– Скажи, Григорий, много ли ты знаешь о сибирской земле? – Годунов ответил вопросом на вопрос.

– Ну, басни всякие, ничего конкретного. Люди с песьими головами, а еще странный народ, который то умирает, то воскресает в зависимости от времени года. Ерунда, в общем. Даже карты пристойной никогда не видел.

– Не видел, потому как нет ее. Я о том и твержу, что кроме слухов и баек у нас совсем ничего не имеется. Мало ли за Камнем диковинок может быть? Здесь в Москве порой такое увидишь, что ни в сказке сказать.

Ладно, давай к сути. Государство наше в положении крайне тяжелом. И дело не только в послевоенной разрухе. Дело, прежде всего, в умонастроении народа. Четверть века нескончаемой войны. Понимаешь, что это? Целое поколение людей, которое не видело мирной жизни. Люди у нас стойкие, но даже такое выдержит не каждый. Вот и бегут на окраины как умалишенные, вроде там легче будет. А как войско без крестьян содержать? Короче говоря, нам остро необходим реванш.