Деяние XII

Цветок в судорожно сжатых руках забился в лихорадочном ритме, с каждой пульсацией выбрасывая волну красного света, вновь стал невыносимо печь руки. Перед юношей заколыхалось нечто грандиозное, чего он сначала не мог осознать: просто розовое, очень большое – живое. Но постепенно понял, что видит цветок, почти такой же, как его, но гигантский. Он качался прямо над его головой на змееподобном стебле.

Руслан завороженною смотрел на мясистые розовые лепестки, покрытые жирно лоснящейся влагой. Системой сложных складок они прикрывали маленькое отверстие в центре, чёрное, как зрачок мёртвого поэта.

Эта дырочка почему-то вдруг стала страшно важна и привлекательна для Руслана. Огонек в его руках бешено пульсировал, от чего по всему телу расходилась сладкая истома.

«Ру-усик! Русь!» С восторженным содроганием Руслан понял, что его зовет Инга.

«Я жду-у! – манил голос. – Приходи, милый! Я жду, как и обещала! Мы будем счастливы. Тебе со мной будет очень хорошо… очень хорошо…»

Лепестки шевелились в такт словам.

Руслан переживал бешеный первобытный восторг. Всё его тело сотрясалось вместе с цветками, словно они втроем бились в ритуальном танце на языческой оргии. Большой цветок стал опускаться к его голове, лепестки призывно распахнулись. Руслан почувствовал незнакомый пряный аромат – что-то сплетённое из запахов мокрого папоротника, дикого чеснока, мёда и гвоздики и ещё чего-то неуловимого, но невыносимо сладостного. Вне себя от возбуждения, весь подался к цветку, зияющему приветливой шёлковой пастью.

Только узкий проём в середине оставался неизменен, как будто терпеливо ожидал его в ледяном покое. Когда голова Руслана почти коснулась истекающих жаркой влагой лепестков, он даже почуял оттуда мимолетное дуновение космической стужи. Содрогнулся, было, но тут дурманящий аромат усилился, и он забыл обо всем.

Цветок стал неспешно всасывать Руслана в себя.

«Crazy, over the rainbow, he is crazy», – ворвался в его гаснущее от наслаждения сознание голос, смутно напоминающий голос Инги, и он мгновенно вспомнил, кто он и зачем здесь.

– …И в веселии глаголющих: радуйся, Пречестный и Животворящий Кресте Господень!

Молитва вновь выплеснулась, как вопль о помощи, и упругие лепестки сразу ослабли, отпустили. Бутон отодвинулся во мрак. Наслаждение прервалось.

В глазах Руслана потемнело, но тут же он вновь обрел зрение и обнаружил себя стоящим на сопке в гуще папоротника. Как будто посветлело. По крайней мере, он видел гораздо дальше, чем раньше.