Безрассудная Джилл. Несокрушимый Арчи. Любовь со взломом

– Рад, что ты так думаешь, потому что я влюбился в Джилл с первого взгляда.

4

Баркер отступил на шаг и со скромной гордостью окинул взглядом обеденный стол, на который наносил последние штрихи. Мастерская работа, что и говорить.

– Все! – с удовлетворением кивнул он.

Он подошел к окну. К вечеру туман наконец рассеялся, и ясное небо светилось звездами. Со стороны Пикадилли доносился отдаленный уличный шум.

В глубине квартиры раздался дверной звонок и больше не умолкал, настойчиво повторяясь.

Если угадывать характер по звонку, как принято в наше время по любому виду человеческой деятельности, то можно было предположить, что по другую сторону двери стоит кто-то очень целеустремленный, нетерпеливый и энергичный.

– Баркер! – окликнул Фредди.

Из соседней комнаты показалась его лохматая шевелюра, которая пока еще не приобрела необходимой гладкости и блеска для услаждения взоров публики.

– Сэр?

– Звонят в дверь.

– Слышу, сэр. Как раз иду открывать.

– Если это леди Андерхилл, скажите, что я буду сию минуту.

– Мне кажется, сэр, звонит мисс Маринер. Я узнаю ее манеру.

Баркер направился по коридору к парадной двери и открыл ее. Девушка в длинной меховой шубке и с кружевным шарфиком на голове тут же юркнула внутрь, будто серый пушистый котенок.

– Бр-р! Ну и стужа! – воскликнула она. – Привет, Баркер!

– Добрый вечер, мисс.

– Я последняя, первая или как?

Баркер шагнул к ней, принимая шубку.

– Сэр Дерек с ее милостью еще не прибыли, мисс. Сэр Дерек поехал за ее милостью в отель «Савой». Мистер Рук переодевается у себя в спальне и выйдет сию минуту.

Девушка выскользнула из мехов, и Баркер окинул ее быстрым одобрительным взглядом. Наметанный глаз слуги безошибочно распознавал породу, и Джилл Маринер не давала ни малейших поводов в себе усомниться – ни походкой, ни единым движением маленькой энергичной фигурки, ни речью или выражением лица с твердым, чуть вздернутым подбородком.

Светлые волосы сверкали золотом, не потускневшим с детских лет, а серые глаза искрились жизнерадостностью.

Жизнерадостность и была главным ее очарованием. Глаза и рот без изъянов, ровные мелкие зубы, обаятельная улыбка – но Джилл расхохоталась бы, назови ее кто-нибудь красавицей. Сама она не считала себя даже хорошенькой. Однако мало кто из мужчин, встретив ее, оставался равнодушен. В ней был некий магнетизм.