Безрассудная Джилл. Несокрушимый Арчи. Любовь со взломом

Начало рецензии смотрелось изумительно свежо: «В театре «Лестер», где сэр Честер Портвуд представлял «Испытание огнем», скука царила безраздельно».

Как знать, как знать. Не стоит объявлять вечер скучным, пока он не закончился. Каким бы пресным ни казалось все поначалу, этому вечеру суждено было стать воистину зажигательным, развеяв уныние самой взыскательной публики, и оставить по себе долгую память. Не успел критик из «Лондонских сплетен» нацарапать в полумраке свой уничтожающий вердикт, как по театру разнесся непонятный, но очень знакомый запах.

Вначале принюхался партер, затем принюхался бельэтаж. Поднимаясь все выше, запах накрыл безмолвную галерку, и та, пробудившись к жизни в едином порыве, внезапно обрела голос:

– Пожар!!!

Продираясь сквозь длинный монолог, сэр Честер запнулся и бросил опасливый взгляд через плечо. Его шепелявая партнерша, внимавшая монологу с притворным вниманием, истошно завопила. Громоподобный голос из-за кулис велел невидимому «Билли» пошевелить задницей.

А от декораций уже лениво расползались по сцене зловещие клубы черного дыма.

– Пожар!!! Пожар!!!

– Как раз огня-то, – раздался голос в темноте справа от Джилл, – пьесе и недоставало.

Таинственный автор вновь сидел на своем месте.

Глава 3. Джилл и незнакомец спасаются бегством

1

В наши дни власти пристальнее следят за благополучием общества и не устают повторять в печатных объявлениях, что зрительный зал освобождается всего за три минуты, если публика не спасается бегством, а спокойно выходит через ближайшие двери.

В результате пожар в театре теперь уже не вызывает былого ужаса. Тем не менее, трудно утверждать, не погрешив против истины, будто на премьере новой пьесы в театре «Лестер» зрители сохраняли полное спокойствие. Противопожарная завеса уже опускалась, что должно было их подбодрить, но эти асбестовые полотнища не слишком надежны на вид – так и кажется, что сами вот-вот вспыхнут. Кроме того, инженер у распределительного пульта не сообразил включить в зале свет, и темнота действовала на нервы.

Впрочем, надо сказать, что в разных частях зала поведение публики отличалось. На галерке мигом поднялась суматоха, и топот почти заглушал крики. Минуту назад представлялось невероятным, что зрители когда-нибудь выйдут из сонной апатии, но инстинкт самосохранения сотворил чудо.

С другой стороны, обитатели партера далеко не сразу потеряли выдержку.