Безрассудная Джилл. Несокрушимый Арчи. Любовь со взломом

Я в этой их марже не силен, но Джимми уверяет, что дельце верное, можно неплохо приподняться… О чем это я? Да, старик Сэлби! Само собой, он джентльмен, но, пока Джилл не упрочит свои позиции, я не стал бы распространяться о нем перед твоей матушкой.

– Наоборот, – возразил Дерек, – первым делом упомяну. Он знавал моего отца еще в Индии.

– Да ну, серьезно? Тогда совсем другое дело!

Вошел Баркер с тостами, и Дерек возобновил завтрак.

– Поначалу с мамой может быть непросто, – признал он нехотя, – но через пять минут, уверен, все наладится.

– Понятное дело… но, черт побери, эти пять минут… – Фредди зловеще прищурился сквозь монокль. Сглотнул раз-другой, собираясь с духом. – Первые пять минут! – повторил он и вновь умолк, а затем вдруг выпалил, решившись: – А знаешь, давай-ка и я с тобой!

– Что?

– Поеду на вокзал.

– С какой стати?

– Помогу тебе начать – разбить лед и все такое… Прикрою спину, подставлю дружеское плечо. Окажу моральную поддержку. Только свистни – тебя не заставлю я ждать.

Тяжелые брови Дерека сошлись, лицо потемнело. Непрошеная помощь задевала его достоинство. Такие приступы капризного раздражения случались с ним время от времени и не слишком вязались с героической внешностью.

– Очень любезно с твоей стороны… – начал он холодно.

Фредди кивнул, от души соглашаясь.

– Может, кто-то и ответил бы: «Да что там, ерунда», – перебил он, – но только не последний из Руков. Между нами, старина, должен признаться, что это мой главный подвиг за последний год! Будь я проклят, если решусь на такое ради кого-то другого.

– Ты слишком добр, Фредди…

– Да ладно, что уж там. Одно доброе дело в день – закон для бойскаута.

– Нет-нет, тебе на вокзале делать нечего. – Дерек поднялся из-за стола. – Партийные дебаты о Джилл на платформе Чаринг-Кросс неуместны.

– Да я просто буду на подхвате, чтобы тактично вставить словечко-другое…

– Вздор!

– Ты пойми, идея в том…

– Ни в коем случае!

– Ну, как знаешь, – скис Фредди. – Твое дело, тебе решать.

2

Дерек с сердитым ворчанием бросил окурок сигары. Под сводами вокзала Чаринг-Кросс царила обычная суета. Тележки носильщиков гремели подобно колесницам Джаггернаута, в гудках опоздавших поездов слышалась радость возвращения, а менее удачливые их собратья нехотя уползали во мрак под адский грохот сигнальных петард. Там, снаружи, туман клубился все так же, и стылая морось отдавала на вкус медью.