Безрассудная Джилл. Несокрушимый Арчи. Любовь со взломом

Генри обернул к нему побагровевшее лицо.

– А ты кто такой?

Неожиданная атака с тыла вдобавок ко всем неприятностям совсем подорвала его самообладание.

– Ну… – замялся Фредди. Пожалуй, глупо предлагать свою визитную карточку, подумал он. – Э-э… В общем, моя фамилия Рук…

– А кто, – перебил Генри, – просил тебя совать сюда твою дурацкую рожу?

– Ну, если вы так ставите вопрос…

– Шляются тут всякие, – пожаловался Генри всей вселенной разом, – лезут не в свое дело, высматривают, вынюхивают… Да я, – перебил он сам себя во внезапном порыве красноречия, – я могу сжевать таких двоих, как ты, к чаю – пускай и в белых гетрах!

– Ага! – заметил его товарищ, до сих пор в разговор не вступавший, и сплюнул на тротуар.

– Думаешь, если белые гетры напялил, – продолжал Генри, на чью впечатлительную душу эта модная деталь костюма произвела, очевидно, неизгладимое впечатление, – так можешь тут шлендать, лезть не в свое дело, высматривать да вынюхивать? Эта тварь меня за палец цапанула – вот он, коли не веришь! – и я сверну ей поганую шею, даже если сюда явятся уроды в белых гетрах со всего Лондона! Так что тащи свои гетры домой да отдай своей старухе, пускай их на обед сварит!

Излив таким образом душу и облегчив тяжкий груз, лежавший на сердце, Генри вновь энергично ткнул палкой сквозь прутья ограды.

Джилл бросилась вперед. Чтобы сделать хорошо, делай сам, считала всегда она и обратилась за помощью к Фредди лишь для проформы, с самого начала чувствуя, что Фредди – трость надломленная, что и подтвердилось.

Фредди явно полагался на магию слов, однако щегольские гетры лишили его речи всякой магии, поскольку Генри, по-видимому, принадлежал к некоему обществу, главной целью которого была борьба с белыми гетрами. Поручать Фредди ведение боевых действий не представлялось разумным. Оставалось все делать самой. Джилл ухватилась за палку и вырвала ее из руки Генри.

– Гав, гав, гав! – крикнул попугай Билл.

Любой беспристрастный слушатель различил бы в его тоне злостную насмешку, и Генри был глубоко уязвлен. Он был не из тех, кто прибегает к рукоприкладству в отношении слабого пола, разве когда огреет по затылку свою старуху, если ситуация того требует. Однако теперь он отбросил все жизненные принципы и тигром кинулся на Джилл.

– А ну, отдай!

– Пошел вон!

– Эй, послушайте, знаете ли… – робко вставил Фредди.