Безрассудная Джилл. Несокрушимый Арчи. Любовь со взломом

Детей он любил, но они чертовски шумные, а джем предпочитают употреблять как украшение. Прелестная девочка четырнадцати лет – совсем другое дело, и когда ее мать умерла через год после смерти отца и оставила Джилл на попечение дяди, они сразу нашли общий язык. Он наблюдал, как воспитанница растет, с радостью и легким недоумением – уж очень быстро она росла! – и с каждым годом ее сумбурной жизни любил племянницу все больше.

– Славный ты у меня… – Джилл подняла глаза на стоящего рядом дядю и погладила его по брючине.

Наступила пауза. На честном лице дяди мелькнула тень смущения. Слегка кашлянув, он потянул себя за ус.

– Боюсь, я этого не заслуживаю, моя дорогая, – вздохнул он. – Ничтожный я человек.

– О чем это ты? – вскинулась Джилл.

– Да, ничтожный! – с силой повторил он. – Твоя мать ошиблась, доверив тебя мне. У твоего отца здравого смысла было побольше. Он всегда говорил, что я непутевый.

Джилл вскочила с табуретки, теперь уже не сомневаясь, что дядю и впрямь что-то тяготит.

– В чем дело, дядюшка Крис? Что-то случилось, да?

Он отвернулся, чтобы стряхнуть пепел с сигары, а заодно собраться с духом. Дядя Крис был из тех редких беспечных натур, что стараются не замечать ударов судьбы, пока те не явятся со всей ужасающей наглядностью. Он жил минутой, и, хотя за завтраком дела были столь же плохи, утратил свою жизнерадостность только сейчас, когда остался с Джилл один на один. Он терпеть не мог испытаний, а как раз оно ему и предстояло.

До этой минуты ему удавалось отвлечься от беды, которая тяжким грузом легла бы на сердце любого другого, а в ответ на ее попытки напомнить о себе его разум отключался, словно телефон. Тем не менее, дядя Крис сознавал, что рано или поздно грозный голос судьбы придется выслушать. Теперь этот момент настал.

– Джилл…

– Да что такое?

Дядя снова умолк, соображая, как лучше изложить то, что необходимо сказать.

– Джилл, не знаю, в курсе ли ты этих дел, но сегодня на фондовой бирже случился обвал.

Джилл расхохоталась.

– Еще как в курсе! Бедняга Фредди ни о чем другом говорить не мог, пока я не заставила. Сегодня явился совсем никакой, только и твердил, что его ободрали на каких-то «Объединенных красках» – фунтов на двести разом! – и проклинал своего приятеля, что присоветовал ему играть на марже.

Дядя Крис мрачно откашлялся.

– Боюсь, у меня дурные вести, Джилл, – начал он.