Что-нибудь эдакое. Положитесь на Псмита. Замок Бландинг

Джонс научился читать по лицам, иначе в большом городе пропадешь, и понял, что девушка – не из щучек.

У Джоан Валентайн были пшенично-золотистые волосы и глаза того самого цвета, какой мы видим в зимнем небе, когда солнце освещает морозный мир. Сверкал в них и морозец, Джоан много вынесла, а испытания по меньшей мере создают вокруг нас стенку. Синева могла обрести атласный оттенок Средиземного моря, мурлыкающего у французских селений, могла – но не для всякого. Сейчас Джоан глядела просто, прямо, с вызовом и казалась именно такой, какой была, – и сдержанной, и беззаботной.

Она тоже умела читать по лицам.

– У вас ко мне какое-то дело? – осведомилась она.

– Да, – отвечал гость. – Да… мисс Валентайн, поймите, я не хотел бы оскорбить вас.

Джоан подняла бровь. На мгновение ей показалось, что незнакомец напился.

– Что-что?

– Сейчас объясню. Я пришел к вам, – Р. Джонс становился все деликатней, – по исключительно неприятному делу. Для друга, только для друга… Надо человеку помочь…

Оставив прежние мысли, Джоан предположила, что этот толстый субъект собирает пожертвования.

– Меня просил зайти к вам Фредерик Трипвуд.

– Кто?

– Вы с ним не знакомы. Когда вы играли на сцене, он несколько раз писал вам. Может быть, вы не помните?

– Да, не помню.

– Может быть, вы уничтожили письма?

– Конечно, я писем не храню. А что?

– Видите ли, Фредерик Трипвуд собрался жениться и опасается… э…

– Что я его буду шантажировать? – спокойно и грозно спросила Джоан.

– Ну что вы! Дорогая мисс Валентайн!.

.

Джоан встала. Беседа явно подошла к концу.

– Передайте мистеру Трипвуду, – сказала она, – чтобы он не беспокоился. Опасности нет.

– Конечно, конечно, конечно! Так я и думал. Значит, передать, что письма выброшены?

– Да. До свиданья.

– До свиданья, мисс Валентайн.

Дверь закрылась, Р. Джонс остался в полной темноте, но не захотел вернуться, чтобы Джоан ее не приоткрыла. Он был рад, что унес ноги. Его часто встречали неприветливо, и все-таки во взгляде этой барышни было что-то особенно неприятное.

Насчет писем он ей поверил, хотя и собирался сказать Фредди, что едва-едва справился с делом, истратив пятьсот фунтов. Но это так, деловая мелочь.

Когда он добрался до последней ступеньки, внизу позвонили; и внезапное озарение побудило его мгновенно взобраться наверх, почти к самой двери. Там, в углу площадки, он притаился.

Внизу раздался женский голос:

– Мисс Валентайн дома?

– Дома, только занята.