Держим удар, Дживс!

Я был намерен с неослабевающим вниманием следить за церковной карьерой преподобного Пинкера, но, похоже, события развивались таким образом, что сам факт существования упомянутой карьеры ставился под сомнение.

– И как это ты умудряешься, Растяпа, откалывать такие штуки? Наверное, ты и в пустыне Гоби найдешь, обо что споткнуться.

– Никогда не был в пустыне Гоби.

– И не надо. Для тебя это небезопасно. Скажи, Стиффи, наверное, сердится, что у Бассета, как говорится, семь пятниц на неделе? Думаю, она из себя выходит, когда старикашка то говорит: «Пожалуй», то: «Нет, не решаюсь».

Что, Стиффи здорово кипятится?

– Порядком.

– И я ее не обвиняю. На ее месте любая взбеленится. Кто дал право папаше Бассету ставить палки в колеса истинной любви?

– Никто.

– Надо ему наподдать как следует.

– Вот именно.

– Будь я на месте Стиффи, я бы ему в постель жабу сунул или стрихнину в суп подсыпал.

– Вот именно. Что касается Стиффи…

Он внезапно умолк. Пристально в него вглядевшись, я понял, что был абсолютно прав относительно той злополучной субстанции.

Безусловно, грудь бедного малого была битком ею набита.

– Что-то не так, Пинкер?

– Да нет, ничего. Почему ты спрашиваешь?

– Ты странно себя ведешь. Как собака, которая преданно заглядывает в глаза хозяину, будто хочет что-то сказать. Ты хочешь мне что-то сказать?

Он сглотнул раз-другой и покраснел, если подобное выражение применимо к человеку, чье лицо даже в спокойном состоянии напоминает цветом эдакую благочестивую свеклу.

Казалось, застегивающийся сзади воротничок его душит. Сиплым голосом он произнес:

– Берти…

– Да?

– Берти…

– Я здесь, старина, и ловлю каждое твое слово.

– Берти, ты теперь занят?

– Не более чем всегда.

– Ты не мог бы уехать на два-три дня?

– Думаю, это можно устроить.

– А ты не мог бы уехать в Тотли?

– Погостить у тебя?

– Да нет, погостить в Тотли-Тауэрсе?

Я уставился на него, как говорится, во все глаза. Не знай я, что он трезвенник, который даже вне Великого поста редко позволяет себе пропустить что-нибудь более крепкое, чем легкое пиво, мне пришлось бы допустить, что преподобный Пинкер уже успел приложиться к бутылке.

Брови у меня полезли кверху, и не останови я их вовремя, они испортили бы мне прическу.

– Где побыть? Растяпа, ты не в своем уме, иначе бы не нес эту околесицу. Надеюсь, ты не забыл, какую пытку мне пришлось вытерпеть, когда я в последний раз гостил в Тотли-Тауэрсе?

– Не забыл.